Чтение онлайн

– Дорогая, самое дальнее, куда ты сможешь отправиться – это в школу, – грозно сдвинув брови, заметила Люция.

– Циса, ты что, влюбилась, что ли? – пошутил Тин, назвав сестру уменьшительно-ласкательным прозвищем, однако девушка вдруг так разобиделась, что перестала разговаривать с братом.

– Тебе следует остаться в Беру, мой дорогой. Все из провинций стремятся сюда попасть. Учеба в Троссард-Холле даст тебе отличную возможность обосноваться впоследствии на дереве, и, вероятно, получить гражданство Беру, – поучительно заметила Люция. – Здесь, тебя наверняка ждет великое будущее.

Артуру предсказание госпожи Треймли определенно не понравилось. Он никогда не желал себе великого будущего и вообще плохо представлял, каким оно должно быть. Ему просто хотелось стать хорошим человеком, жить счастливо и достойно. Еще он мечтал отыскать своих родителей, найти настоящих друзей, а также обеспечить Левруде хорошую жизнь. Помимо этого, пытливый юноша страстно желал знать все о мире, в котором жил. Путешествия – вот то, что действительно манило его и приводило в трепет! Разве это так интересно – провести всю свою жизнь на дереве, пусть даже в очень необычном городе? Спустя несколько лет эти диковинные гнездимы набьют оскомину. Что там, дальше, за этим бескрайним полем, где торчит, как кол, великое древо? Где-то в неведомом месте находится таинственный город каторжников… Из дальних краев приходят купцы армуты. Вокруг поля расстилается дикий лес – место, где опасно находиться, но все же Артур был убежден, что путешествия стоили любых опасностей.

Несколько дней отдыха в заснеженной столице прошли незаметно и весело. Артуру даже не хотелось уезжать. В день отъезда Стурция и Лилия подарили мальчику книжку про портовый город Гераклион. Она была в красивой яркой обложке с многообещающим названием – «Подняться из руин». Учитывая, что Артур ничего не знал ни про Королевство, ни про соседние города, эта книга могла оказаться для него весьма полезной и интересной.

Родители Тина тоже не остались в стороне – Люция приготовила ребятам в дорогу чудесный черничный пирог и кучу маленьких плиток белого и черного шоколада. Тину мама купила непромокаемый плащ и снабдила его целой горой носков, связанных из козьей шерсти, которые он решительно не хотел брать.

– Мам… Ну там ведь не будет так холодно, – ворчал он, упаковывая носки в маленькую котомку. Легкий подзатыльник вмиг успокоил его и заставил смириться со своей участью.

Сестры не полетели вместе с ребятами: долгие, но приятные сборы и обсуждения новой взрослой жизни вдалеке от родителей продлились для них еще на один день. Стурция, правда, мечтала полететь с мальчиками, ведь ей уж очень хотелось быть рядом с Артуром. Но единорог, к ее огромному сожалению, при всем своем желании (которого, к слову сказать, совсем и не было), не смог бы донести столько людей до школы. Так что девушке оставалось только смотреть, как Маркиз на своих белоснежных крыльях уносит ее мечту куда-то вдаль.

Обратный путь показался ребятам ничуть не быстрее, но вот, наконец, они подлетели к Троссард-Холлу, который, как и в прошлый раз, Артур не мог разглядеть с высоты полета единорога. И только когда они немного снизились, клипсянин увидел, как в глубокой лощине ютились маленькие домики спального студенческого городка, а затем его взору предстал и величественный замок, сочетавший в своем облике совершенно невообразимые геометрические формы, а чуть поодаль – огромное озеро, от воды которого исходил легкий пар.

– Не прогуливайте! – таковым было прощальное увещевание добродушного господина Треймли, который сначала вежливо пожал Артуру руку, потом смачно поцеловал сына в щеку, а затем скрылся так быстро, что можно было заметить только хвост Маркиза, который, кстати, из-за снежной пурги превратился в белую мочалку. Артуру показалось, что Дорон обернулся до того, как белая пелена скрыла его грузную фигуру, и весело ему подмигнул, словно хотел этим что-то сказать.

В школе решительно ничего не поменялось с того дня, когда Артур так неожиданно сюда попал. И как земли Троссард-Холла отличались от других, уже известных Артуру, земель! Казалось, тут даже время шло по-другому – тише и размеренней, нежели в городах покрупнее. Невзирая на то, что жителями здешних мест были в основном студенты, которые во все времена отличаются живым буйным нравом и присущей для молодых суетностью, в долине, где располагалась школа, всегда было как-то слишком спокойно и умиротворенно, словно какие-то неведомые человеческому глазу дремотные чары властвовали в этих краях.

Спал таинственный лес, заботливо защищающий территорию Троссард-Холла от чужаков. Спала бурая промерзлая земля. Спал ветер, который только и сделал в начале смрадня, что рассыпал снежок по земле и повесил его на ветви дубов. И всякая живая тварь прозябала в тех местах тихо, без никому ненужной торопливости: и лесные звери, и прекрасные птицы, изредка пролетавшие над вензелем «ТХ».

Живя здесь, нельзя было даже вообразить, что есть на свете такие беспокойные и суетливые края, как Беру. Троссард-Холл был настолько оторван от всего остального мира, что тут поневоле создавалось ощущение покоя и единения с природой.

Хотя, надо отметить, сейчас в школе все-таки было довольно шумно, поскольку все студенты возвращались с каникул и, волнуясь перед учебой и вместе с тем радуясь встрече со старыми друзьями, трещали и галдели наперебой, напоминая стайку беззаботных соек. У каждого был с собой приземистый квадратный чемоданчик – солидный багаж, но, увы, отнюдь не знаний, а множества одежд, заботливо сложенных родителями. Ребята узнавали в толпе знакомые лица и невероятно радовались этим встречам. Наверное, в глубине души они догадывались о том, что лучшего времени так беспечно веселиться и наслаждаться жизнью с друзьями, как в эти бесшабашные школьные деньки, уже не будет во взрослой жизни, обычно полной тревог и забот.

Среди гостей Троссард-Холла были и те, кто впервые попал сюда; те, кто еще не вкусил в полной мере веселой студенческой жизни. Словно неприкаянные, они бродили по улицам, с любопытством таращась на животных, которые невозмутимо прохаживались по территории школы. Ребята, конечно же, с нетерпением ждали первого учебного занятия, но не стоит удивляться этому нехарактерному для школьников желанию.

Дело в том, что сегодня вечером проводился вступительный урок для первокурсников – своеобразное представление для вновь прибывших, где организаторами выступали преподаватели. Для этого торжественного мероприятия отводился главный церемониальный зал Троссард-Холла, а также обширная площадка близ озера под открытым небом. Учителя с особой тщательностью продумывали первый урок, как некую театральную постановку, в которой участвовали сами первокурсники. По результатам комиссия преподавателей во главе с Дейрой распределяли учеников на разные факультеты. Конечно же, на уроке проверялись разные качества учеников, кто-то больше проявлял себя в полетах – тогда место ему было со Всадниками. Кто-то обладал сострадательным сердцем, что необычайно располагает к умению врачевать. Другие же показывали свое бесстрашие и любовь к открытиям и путешествиям – тогда, безусловно, их ждали на факультете Морских львов. Ну а неисправимые изобретатели, любители переделывать мир вокруг себя, умные, сильные и стойкие находили себе место среди Энергетиков.

Таким образом, факультетов, куда могли попасть школьники, было четыре: Всадники, Лекари, Морские львы и Энергетики – по шестнадцать человек в каждом.

Впрочем, почти все ребята, если бы им самим предложили выбрать специализацию, не задумываясь, пошли учиться на Всадников. Один только предмет – полеты – выглядел настолько привлекательным в глазах юных романтиков, что они не могли даже думать ни о чем другом. Слово «всадник» в обиходе студентов стало нарицательным и означало следующее – молодец, храбрец. Если новенький хочет добиться расположения старшего, то он будет обращаться к нему не иначе, как «всадник». И напротив, если пожелает кто кого оскорбить, то непременно скажет «двуногий» – ругательство, подразумевавшее человека, недостойного летать. Так ребята общались, и в их кругу действительно было важно считаться именно «всадником», а не «двуногим» и не «гадом ползучим», что было еще хуже.