Чтение онлайн

(18) Но разве ты не таков? …кто даст веру твоим словам? Твои сограждане? – справедливость требует начать с них, - но они знают, каково было первое воспитание, тобой полученное, как ты, всецело отдавшись этой язве-солдату и во всем ему помогая, вместе с ним валялся во всяческом разврате, пока наконец он не прогнал тебя, превратив, как говорится, в рвань драную. …

(20) Но, может быть, ты сошлешься в подтверждение своих слов на жителей других городов Сирии, утверждая, будто ты отнюдь не вел дурной и заслуживающей порицания жизни? Геракл! Да ведь Антиохия своими глазами видела, как ты действовал, когда, уведя к себе того самого, из Тарса прибывшего юношу, ты… А впрочем, и раскрывать снова эти старые язвы мне, пожалуй, просто зазорно. Но все же: знают, конечно, и помнят об этом заставшие вас тогда и узревшие, как ты сидел у него на коленях, а он… ну, ты сам знаешь, если не вовсе лишен памяти, что он делал своим ртом.

(21) … Однако и Александрия знает про тебя не меньше… Только один человек, пожалуй, был бы способен поверить твоим утверждениям, будто ты ничего подобного не делал, … - это твой последний покровитель, у которого ты состоял на жаловании, один из первых римских граждан. … Но когда он застал тебя лежащим на коленях у мальчишки-виночерпия, Винопиона по прозвищу, то, - как ты думаешь, - мог он поверить тебе, что «ты не таков», воочию видя, чем ты занимаешься?» (Лукиан. Лжец, или Что значит «пагубный» 17-18, 20-21, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.362-364])

(№ 1682). «(25) А что сказал бы ты, - раз уж я вспомнил о твоих устах, - если бы собственный язык твой привлек тебя к суду? Допустим, что это случилось, и он стал обвинять тебя в преступном или по меньшей мере оскорбительном с ним обращении…

(27) В Сирии тебя прозвали «рододендроном», а за что, клянусь Афиной, мне стыдно рассказывать, так что пусть это останется пока тайной…

Египет дал тебе прозвище «жаба», по вполне понятной причине: ты ведь, говорят, едва не был задушен одним попавшимся тебе матросом с большого трехмачтового судна, который, навалившись на тебя, заткнул тебе рот. …

А в Италии? О! Там ты носил эпическое имя Киклопа, так как пожелал однажды сам разыграть по древнему обряду свое срамодейство, сложив по образцу гомеровской рапсодии свою собственную. Сам ты лежал уже пьяный, - Полифем, томимый сластолюбивыми желаниями, - чашу держа в руке. А наемный молодчик, напряженно подъявши кверху сук, изрядно распаленный, приблизился к тебе, как некий Одиссей, будто желая глаз выбить,

Но промахнулся, и в цель не попал отклонившийся дротик,

А угодило копье пониже, окрест подбородка.

Стихи подморожены несколько, но, когда о тебе говоришь, это вполне уместно! А ты, Киклоп, распахнул свою пасть, разинул ее сколь возможно шире и, ослепленный противником, стойко выдержал укус его копья; больше того: как Харибда, ты старался поглотить целиком корабль, которым «Никто-не» правил, вместе с мореходами, рулем и парусами. И это видели прочие, при том присутствовавшие. После, на другой день, тебе оставалось одно оправдание – опьянение, и ты искал спасения, ссылаясь на то, что вино не было разбавлено водою.

(28) … И когда недавно ты отважился в Кизике на сватовство, затевая один брак, то прекрасно обо всем осведомленная женщина сказала: «Не надо мне мужа, который сам в муже нуждается!» (Лукиан. Лжец, или Что значит «пагубный» 25, 27, 28, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.364-366])

О философах, состоящих на жаловании

(№ 1683). «Таким-то образом уподобляются они неудачливым и злополучным влюбленным, с которыми искусные и опытные любовники, крепко ими завладев, обходятся презрительно, чтобы те всю жизнь оставались влюбленными и прислуживали им. Они насладиться юношеской прелестью и даже краешком губ поцеловать не дозволяют, зная, что вместе с достижением желаемого наступит разрешение любовных уз, - потому-то смыкают они эти узы покрепче и ревниво их стерегут. В прочем же непрестанно поддерживают в любовнике надежду, опасаясь, как бы отчаянье не отвело его от чрезмерной страсти и не стал бы он к ним равнодушен. Потому они посылают влюбленным улыбки и обещают, что всегда пойдут им навстречу и обласкают и окружат заботливостью, не скупясь на издержки. А там, глядь, оба незаметно состарились, и обоим вышел срок: одному – любить, другому – дозволять любовь. И так-то всю жизнь дело ни разу не зашло у них дальше надежды» (Лукиан. О философах, состоящих на жаловании 7, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.372])

(№ 1684). «(12) Если какой-нибудь согражданин из зависти к тебе либо сосед, по ничтожному поводу имевший с тобой стычку, заявят в ответ на расспросы, что ты соблазняешь жен или мальчиков развращаешь, - конечно, показание принято, будто сам Зевс начертал его на табличках; если же все единогласно, один за другим хвалят тебя – подозрительно это и двусмысленно и похоже на подкуп» (Лукиан. О философах, состоящих на жаловании 12, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.374])

(№ 1685). «(15) Между тем домашняя прислуга на тебя поглядывает, и каждый из присутствующих следит внимательно за твоим поведением, и самому хозяину оно не безразлично: напротив, он даже наказал заранее кое-кому из рабов наблюдать, не слишком ли часто ты станешь кидать осторожные взоры на прислуживающих мальчиков или на супругу или на наложниц хозяина. …

(16) … Временами приходит тебе на ум, какую завидную ты проживешь жизнь, наслаждаясь всей этой роскошью, имея в ней долю на правах равного; ты начинаешь думать, что тебе предстоит сплошной праздник в честь Диониса. Вдобавок цветущие отроки, прислуживающие за столом и посылающие ласковые улыбки, рисуют тебе предстоящую жизнь еще более изысканной» (Лукиан. О философах, состоящих на жаловании 15-16, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.375])

(№ 1686). «(27) Итак, многое мучит тебя, и весь мир целиком и чуть ли не каждая его подробность, всего же более печалишься ты, когда оказывают перед тобой предпочтение какому-нибудь распутному мальчишке или учителю танцев, или жалкому человеку из Александрии, кропающему ионические стишки. …

Ты с радостью бы, кажется мне, сделался слагателем любовных песен или даже согласился бы старательно петь сложенные другими песни, ибо ты замечаешь, насколько это занятие вызывает почет и приносит известность» (Лукиан. О философах, состоящих на жаловании 27, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.381])

(№ 1687). «(33) Не премину я пересказать тебе то, о чем мне рассказал известный стоик Фесмополид как о случае с ним самим, - весьма забавное и вовсе не неожиданное, Зевсом клянусь, происшествие, так что и с другими может, пожалуй, то же самое приключиться. Дело в том, что Фесмополид состоял при одной богатой и избалованной женщине из числа наиболее знатных в Городе. И вот, когда пришлось однажды отправиться в путешествие, то прежде всего, как он рассказывал, попал он в следующее презабавное положение: сесть рядом с ним в той же повозке – с ним, с философом, - предоставлено было одному кинеду, из тех извращающих природу распутников, с безволосыми от смолы ногами и начисто выстриженной бородой. Распутник был в большой чести, и эта женщина ему дала на память о его промысле соответствующее прозвище - «Ласточкой» звали кинеда. Это одно, конечно, уже многого стоит: рядом с суровым на вид старцем седобородым, - помнишь, какую длинную и величественную бороду носил Фесмополид, - рядом с ним усаживается нарумяненный, с подрисованными глазами, с блуждающим взором и согнутой шеей не ласточка – Зевс свидетель, нет, - коршун какой-то, у которого выщипали из зоба перья. И если бы Фесмополид не отговаривал усиленно, так распутник даже женскую сетку для прически на голову надел бы, усаживаясь с ним рядом» (Лукиан. О философах, состоящих на жаловании 33, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.383])

(№ 1688). «(39) … И вот ты обвиняешься в том, что в такой-то день покушался на его мальчика, или в том, что, несмотря на свою старость, развратил девственницу, прислужницу госпожи, или еще в чем-нибудь подобном» (Лукиан. О философах, состоящих на жаловании 39, пер. Н.П.Баранова [Лукиан 2001, т.2, с.386])

Жизнеописание Демонакта

(№ 1689). «(12) … Фаворин услыхал от кого-то, что Демонакт подсмеивается над его выступлениями и в особенности над необычайно трогательными виршами, которые их сопровождали, находя стихи плоскими, чересчур женственными и совершенно неподобающими для философии. Фаворин, подойдя к Демонакту, спросил его: кто он такой, что решается вышучивать его речи?

«Человек, - ответил Демонакт, - с ушами, которые в обман не даются». Но бесполый софист, не отставая от него, спросил: «Какие ты, Демонакт, припасы на дорогу взял, переходя от детских забав к философии?» - «Яички», - ответил Демонакт. …

(15) Некто Пифон, красивый юноша, из македонской знати, пурпуром отороченный, вздумал подшучивать над Демонактом, предложил ему какой-то софизм и требовал, чтобы он раскрыл этот силлогизм. «Одно я знаю, милый мальчик, - ответил философ, - что тебя уже не раз раскрывали». Когда же тот, обиженный этой насмешливой двусмыслицей, с угрозой произнес: «Я сейчас тебе крепкого мужа покажу», Демонакт, засмеявшись, спросил: «Так у тебя и муж есть?». …