Как в чистой лазури затихшего моряВся слава небес отражается,Так в свете от страсти свободного духаНам вечное благо является.Но глубь недвижимая в мощном простореВсё та же, что в бурном волнении,—Могучий и ясный в свободном покое,Дух тот же и в страстном хотении.Свобода, неволя, покой и волненьеПроходят и снова являются,А он всё один, и в стихийном стремленьеЛишь сила его открывается.
Март 1875
«В сне земном мы тени, тени...»
В сне земном мы тени, тени...Жизнь – игра теней,Ряд далеких отраженийВечно светлых дней.Но сливаются уж тени,Прежние чертыПрежних ярких сновиденийНе узнаешь ты.Серый сумрак предрассветныйЗемлю всю одел;Сердцем вещим уж приветныйТрепет овладелГолос вещий не обманет.Верь, проходит тень,—Не скорби же: скоро встанетНовый вечный день.
9 июня 1875
«Хоть мы навек незримыми цепями...»
Хоть мы навек незримыми цепямиПрикованы к нездешним берегам,Но и в цепях должны свершить мы самиТот круг, что боги очертили нам.Всё, что на волю высшую согласно,Своею волей чуждую творит,И под личиной вещества бесстрастнойВезде огонь божественный горит.
Между 29 июня и 28 октября 1875
«Вся в лазури сегодня явилась...»
Вся в лазури сегодня явиласьПредо мною царица моя,—Сердце сладким восторгом забилось,И в лучах восходящего дняТихим светом душа засветилась,А вдали, догорая, дымилосьЗлое пламя земного огня.
Конец ноября 1875
Каир
«У царицы моей есть высокий дворец...»
У царицы моей есть высокий дворец,О семи он столбах зототых,У царицы моей семигранный венец,В нем без счету камней дорогих.И в зеленом саду у царицы моейРоз и литий краса расцвела,И в прозрачной волне серебристый ручейЛовит отблеск кудрей и чела.Но не слышит царица, что шепчет ручей,На цветы и не взглянет она:Ей туманит печаль свет лазурных очей,И мечта ее скорби полна.Она видит далеко, в полночном краюСредь морозных туманов и вьюг,С злою силою тьмы в одиночном боюГибнет ею покинутый друг.И бросает она свой алмазный венец,Оставляет чертог золотойИ к неверному другу,– нежданный пришлец —Благодатной стучится рукой.И над мрачной зимой молодая весна —Вся сияя, склонилась над нимИ покрыла его, тихой ласки полна,Лучезарным покровом своим.И низринуты темные сипы во прах,Чистым пламенем весь он горит,И с любовию вечной в лазерных очахТихо другу она говорит:«Знаю, воля твоя волн морских не верней:Ты мне верность клялся сохранитьКлятве ты изменил,– но изменой своейМог ли сердце мое изменить?»
Между концом ноября 1875 и 6 марта 1876
Каир
«Близко, далёко, не здесь и не там...»
Близко, далёко, не здесь и не там,В царстве мистических грез,В мире, невидимом смертным очам,В мире без смеха и слез,Там я, богиня, впервые тебяНочью туманной узнал.Странным ребенком был я тогда,Странные сны я видал.В образе чуждом являлася ты,Смутно твой голос звучал,Сметным созданием детской мечтыДолго тебя я считал.Ныне опять ты являешься мнеС лаской нежданной любви,Вижу тебя я уже не во сне,Ясны мне речи твои.Мне оглушенному в мире чужомГулом невнятных речей,Вдруг прозвучало в привете твоемСлово отчизны моей.Голос отчизны в волшебных речах,В свете лазурных очей,Отблеск отчизны в эфирных лучах,В золоте чудных кудрей.Всё, чем живет мое сердце и ум,Все, что трепещет в груди,Все силы чувства, желаний и думОтдал я в руки твои.Деспот угрюмый, холодное «я»,Гибель почуя, дрожит,Издалека лишь завидел тебя,Стихнул, бледнеет, бежит.Пусть он погибнет, надменный беглец;В вольной неволе и в смерти живой,Я и алтарь, я и жертва, и жрец,С мукой блаженства стою пред тобой.
Между концом ноября 1875 и 6 марта 1876
Каир
Песня Офитов
Белую лилию с розой,С алою розою мы сочетаем.Тайной пророческой грезойВечную истину мы обретаем.Вещее слово скажите!Жемчуг свой в чашу бросайте скорее!Нашу голубку свяжитеНовыми кольцами древнего змея.Вольному сердцу не больно...Ей ли бояться огня Прометея?Чистой голубке привольноВ пламенных кольцах могучего змея.Пойте про ярые грозы,В ярой грозе мы покой обретаем...Белую лилию с розой,С алою розою мы сочетаем.
Истинно тот есть любимец богов, кто жизни весноюМиртом главы не венчал, кого только в грезах манилаНежной рукой золотая царица Китеры. ДарамиМуз и харит небогатый, пусть древнего Кроноса семяВ сердце глубоко таит он и думой угрюмой питает.Рано иль поздно пробьется наружу сокрытое пламя,Молнией вспыхнет и землю широким охватит пожаром.Всё, что в груди хоронилось, что образа тщетно искало:Гордого духа порывы и нежность любви беспредельной,—Всё то в одну непреклонную силу сольется, волшебнымМощным потоком все думы людские обнимет,Цепь золотую сомкнет и небо с землей сочетает.
1
Сила пребудет нераздельной, если обратится в землю (лат.)
16 мая 1876
«Что роком суждено, того не отражу я...»
Что роком суждено, того не отражу яБессильной, детской волею своей.Покинут и один, в чужой земле брожу я,С тоской по небу родины моей.Звезда моя вдали сияет одиноко.В волшебный край лучи ее манят...Но неприступен этот край далекий,Пути к нему не радость мне сулят.Прости ж – и лишь одно последнее желанье,Последний вздох души моей больной:О, если б я за горькое страданье,Что суждено мне волей роковой,Тебе мог дать златые дни и годы,Тебе мог дать все лучшие цветы,Чтоб в новом мире света и свободыОт злобной жизни отдохнула ты!Чтоб смутных снов тяжелые виденьяБежали все от солнечных лучей,Чтоб на всемирный праздник возрожденьяЯвилась ты всех чище и светлей.
Июнь 1875 – 1877
«Взгляни, как ширь небес прозрачна и бледна...»
Взгляни, как ширь небес прозрачна и бледна,Как тянутся лучи в саду полураздетом...О, что за чудный час меж сумраком и светом,[2]Что за святая тишина!Прислушайся, вглядись... безмолвие и лень!..Не кажется ль тебе, что мир уж не проснется,Что солнце из-за туч вовек не вознесетсяИ что настал последний день?
2
Стих. Толстого.
18 августа 1878
«Газели пустынь ты стройнее и краше...»
Газели пустынь ты стройнее и краше,И речи твои бесконечно-бездонны —Туранская Эва, степная Мадонна,Ты будь у Аллаха заступницей нашей.И всяк, у кого нечто бьется налево,Лежит пред тобой, не вставая из праха.Заступницей нашей ты будь у Аллаха,Степная Мадонна, Туранская Эва!