Чтение онлайн

Быстро, ни о чем больше не думая, он расстегивает свой ремень. Взяв его, он оборачивает кожу вокруг моих предплечий, плотно стягивая их за спиной. Я всё ещё не пришла в себя после своего первого оргазма, полученного от мужчины, которого я даже не знаю, когда чувствую, как его теплый, твердый член трется о мой чувствительный и набухший клитор сзади.

— Призови своего Бога сейчас, церковница, — хрипло говорит он, — потому что после того, как я обесчещу тебя так, как намереваюсь, тебе понадобится любое спасение, за которое ты сможешь уцепиться.

27. Эта жестокая любовь

Никто не мог меня удержать.

Ни один гребаный человек.

Не мой мудаковатый босс, Аластор Эббот. Не мой дерьмовый отец, Кэллум. Не мой слабоумный единокровный брат Сэйнт. Они хотят её смерти. Они хотят втоптать её милую, невинную душу в землю, в то время как я хочу сломать её, воскрешая её осколки в своей тьме.

Прекрасная Брайони принадлежит мне, и, наблюдая, как она расцветает передо мной, я теряю весь контроль, которым, как мне казалось, я когда-либо владел.

Она стоит на коленях передо мной, стонет что-то невнятное в одеяло, вероятно, всё ещё наслаждаясь последствиями своего оргазма, пока я полностью раздеваюсь, не оставляя ничего, кроме маски.

Не думаю, что когда-либо в жизни видел такую идеальную киску. Она кричит о невинности и чистоте, и желание уничтожить это достигло небывало высокого уровня, особенно после того, как она только что кончила мне на лицо, устроив на нем полный беспорядок, как я и надеялся. Я связан с ней. Мои яйца чертовски напряжены и тяжелые; мой член, из которого уже вытекает предэякулят, мучительно болит и ищет облегчения, свисая между нами.

Я знаю, что она чиста. Она такая невинная, что это причиняет боль. Прошли годы с тех пор, как я как следует трахался, так что защита — это последнее, что меня интересует. Если мы трахаемся, я хочу прочувствовать это по полной. И похуй на всё остальное.

Я сжимаю основание своего члена, проводя проколотой головкой по её теплым, припухшим губам. Она дергается в ответ, пытаясь притянуть ногу, которая всё ещё привязана к кровати, поэтому я слегка шлепаю её по заднице в качестве предупреждения, затем удерживаю её бедро на месте.

— Тебе нужно будет перетерпеть первые секунды. Просто дыши.

Я проталкиваю головку своего члена внутрь, вводя его в её тугое влагалище, наблюдая, как её стенки растягиваются вокруг него, в то время как она кричит в матрас. Снова схватив её за волосы на макушке, я отрываю её лицо от кровати.

— Нет, — рычу я, усиливая хватку. — Мне нужно услышать, как ангелы покидают твоё тело через это горло.

Она всхлипывает, хватая ртом воздух из-за того, как я запрокидываю её голову. Я ослабляю хватку на её волосах, сжимая их в кулак возле её шеи, наматывая длинные пряди на ладонь. Она слегка опускает голову, опираясь на предплечья и выгибая спину навстречу мне.

Изгиб её позвоночника просто, блять, великолепен с этого ракурса. Свободной рукой я провожу по изгибу её спины, касаясь пальцами каждого красивого выступа её позвоночника. Она тяжело дышит подо мной, её бедра дрожат, в ожидании, пока внутри неё только головка моего члена.

— Пожалуйста, будь нежен… — хнычет она.

Я усмехаюсь.

— Зачем тогда нам дано испытывать боль, если не можем превратить её в удовольствие?

Столько архаичных правил, традиций и грехов нарушается вместе с Брайони в этой комнате. Всё, чего я хочу, — это чтобы она знала, что всё это не имеет значения. Я хочу, чтобы она почувствовала, что в ней пробудилась новая сила, более могущественная, чем вымышленный Бог, которому она поклоняется. Я отчаянно стремлюсь дать ей ту власть, на которую она имеет право. Власть, которую они продолжают пытаться отобрать у неё, бесконечно овладевая её разумом и телом.

Брайони станет тем оружием, которым ей всегда суждено было быть.

Я плюю на свой член, смачивая его повыше, чтобы облегчить себе проникновение в её девственные стенки. Наблюдая, как костяшки её пальцев белеют от того, как сильно она вцепилась в одеяло, я вхожу в неё, глубоко и быстро, сильным толчком.

Она ахает, крик вырывается из её горла, в то время как она растягивается, пытаясь привыкнуть ко мне. Её стенки медленно расслабляются, но хватка такая крепкая, что ее киска сжимается вокруг меня, как кулак.

Я громко стону, забывая, насколько приятным может быть секс, пока она кричит сквозь свои стоны.

— Блять, этот вид, — ворчу я, слегка отстраняясь и видя, как результат её возбуждения покрывает мой член, изгибы её тела подо мной кричат о женственности во всем её совершенстве. — Это тело было создано для греха.

Ускоряя темп, я отбрасываю её волосы и хватаюсь за упругую плоть её бедер, входя в неё всё быстрее и сильнее, погружаясь в ощущение того, что я её первый. Она моя.

Мои яйца напрягаются, когда они ударяются о её кожу, несомненно, оставляя её губы припухшими и красными.

Она громко вскрикивает, прежде чем я наклоняюсь над её спиной, прикрывая ей рот ладонью. Я всё ещё нахожусь глубоко внутри неё, мой член твердеет ещё больше, когда я чувствую, как она снова прижимается ко мне.

— Осторожнее, — рычу я. — Нам совсем не нужно, чтобы какие-то герои решили примчаться сюда и спасти тебя.

Она что-то невнятно говорит в мою руку, но я уже смирился с этим. Я так близко. Прошло слишком много времени с тех пор, как я чувствовал, как киска так плотно обхватывает мой член. Я мечтал об этом дне с ней с тех пор, как начал преследовать её, наблюдать за ней поздно ночью, представляя тот момент, когда она поймет, как её тело реагирует на меня, как сейчас. Её возбуждение стекает по всему моему члену.

Блять.

Закрывая ей рот рукой, я чувствую, как её зубы впиваются в кожу моих пальцев, и я еле сдерживаюсь. Боль, наряду с удовольствием, сводит меня с ума. Насилие — это мой язык любви, и она говорит на моём родном языке.

Я вот-вот кончу.

Я быстро выскальзываю из неё, хватаясь за основание своего члена, становлюсь на край кровати и приказываю ей повернуться ко мне лицом. Её нога неловко поджата под себя, когда она придвигается ко мне, веревка всё ещё крепко зафиксирована на её лодыжке. Когда я ставлю её перед собой на колени, моя болезнь снова берёт верх.

Оскверняя всё, во что, как думает эта милая, наивная куколка, она верит, я сжимаю её шею одной рукой, тяжело дыша сквозь вязаную маску, в которой я заключен. Она открывает рот, показывая мне свой розовый язык, как моя хорошая девочка, предполагая, что я хочу, чтобы она проглотила всё, что я собираюсь ей дать. Способная ученица.

Слезы сказываются по её щекам, а темные длинные волосы прилипли к одной стороне лица. Она смотрит на меня снизу вверх, ужас и интрига смешиваются вместе, в то время как я крепче сжимаю её шею, отодвигая её назад. Я сжимаю в кулаке кончик своего влажного члена и, стоя над её обнаженным телом, кончаю на её вздымающуюся грудь.