Чтение онлайн

— Кирюша… — говорю с придыханием, чувствуя себя на седьмом небе от счастья, потому что вижу его.

В этот момент, я возвращаюсь в прекрасное время, когда в моей жизни все было прекрасно. Мой отец жив. Мама счастлива. Мы с Кирюшей друзья.

Я прислоняюсь к нему, закрываю глаза и впитываю его, каждой порой своего тела.

Он, точно так же пахнет, ванилью и мятой. Его тело ощущается, как и раньше, хотя стало более твердым, когда я, прижимаюсь к его груди, улыбка непроизвольно появляется на моем лице.

Никак не могу поверить, что он действительно здесь. Я и представить не могла, что увижу его, сегодня или вообще когда-нибудь.

Приятный ностальгический момент проходит, и я возвращаюсь в реальность, когда чувствую, что кто-то оттаскивает меня от него.

Я открываю глаза, поворачиваю голову и понимаю, что позади меня никого нет, это он сам пытается таким образом отстраниться. От удивления мой рот открывается, и когда я собираюсь спросить его, в чем дело, то замечаю в его глазах отвращение и гнев.

Пальцы его второй руки обхватывают мое запястье, его хватка становится твердой как сталь, он начинает идти по коридору, волоча меня за собой. Его рост огромен и я едва поспеваю за его быстрым шагом.

Замечаю, что в замешательстве нахожусь не только я, потому что все, мимо кого мы проходим, выглядят такими же шокированными и возмущенными происходящим.

Когда мы сворачиваем за угол, он открывает первую попавшуюся дверь и заталкивает меня внутрь комнаты. Я путаюсь в своих же ногах и хватаюсь за стол, чтобы стабилизировать положение.

К горлу подкатывает ком, а сердце пропускает удары, легкие начинают гореть, не желая наполняться воздухом. Я оглядываю пустой кабинет, задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит, в этот момент, он открывает рот и начинает кричать на меня.

— Что, ты себе позволяешь?! Ты не можешь просто так придти сюда и притворятся, что мы друзья и в придачу вешаться на меня, — рычит он. Его слова тупым ножом ударяют мне в грудь.

Что значит притворяться, что мы друзья?

Я не понимаю, что он имеет в виду, не понимаю от чего он так зол и откуда в нем столько ненависти.

Мы не просто друзья, мы лучшие друзья, по крайней мере, были когда-то, но он ведь помнит об этом?

— Не разговаривай со мной, не махай мне руками, даже не дыши в мою сторону и уж точно не называй меня КИРЮША! Для тебя меня зовут Кирилл, можно даже Кирилл Константинович. Кирюшей меня называла только мама, но ее уже нет, — рявкает он, выдыхая рваный воздух, его взгляд становится еще более темным.

— Но…

— Постарайся держаться от меня подальше — перебивает он меня. — Друг другу мы никто.

Его слова про то, что мы не друзья, выбивают из калии, неожиданно для себя, я тоже начинаю заводиться.

— Ты не можешь все еще злиться из-за того, что произошло больше трех лет назад, — возмущаюсь я, нервно посмеиваясь.

Он делает шаг вперед, давит своей тяжелой энергетикой, его глаза темны настолько, что кажутся почти черными.

Никогда в своей жизни я не боялась его, но сейчас в нем есть что-то нервирующее, что-то пугающее настолько, что мне хочется выбежать за дверь.

— Да нет что ты, я совсем не злюсь. Твой переезд никогда не волновал меня. Я был даже рад, что ты уехала. Понимание того, что я избавился от такой зануды как ты, обрадовало меня. Я общался с тобой только из-за Миши, — он усмехается, глядя мне прямо в глаза.

Я понимаю, что он не знает, как сильно меня ранят его слова, ведь он не знает, что случилось с моим братом.

Нахлынувшие воспоминания о брате — это больше, чем я могу выдержать, рана от его потери все еще свежа, как будто это было только вчера. Чувствую, что вот-вот сорвусь, я больше не могу говорить с ним, поэтому протискиваюсь мимо него и открываю дверь, благодарю Бога за то, что он не пытается схватить меня.

Быстро иду по коридору, пелена слез застилает глаза, я едва вижу и поэтому несколько раз сталкиваясь людьми на своем пути. Мне нужно выйти на улицу… мне нужен свежий воздух. Пытаюсь дышать глубже, но это бесполезно, я все равно задыхаюсь.

Оказавшись на улице, я набираю воздух в легкие, вдыхаю и выдыхаю несколько раз для того чтобы остановить волнение грозящее перерасти в панику.

Броситься к нему на шею, было плохой идеей, а разговаривать, вероятно, еще более худшей. Я думала, что за это время, он отпустил старые обиды, но это оказалось не так. Не понимаю его, ведь мне было больно, так же как и ему. Я разрывалась из-за того что теряю его, из-за тех слов, что он сказал мне тогда, но из-за этого, я не поступила бы с ним так, как он сейчас поступил со мной.

Приложив руку к груди, пытаюсь успокоиться и не думать о брате и отце. Потерять их было слишком тяжело для меня, именно поэтому я сейчас здесь. Но я не могла и подумать, что Цепов тоже будет здесь. Я думала, он уехал как можно дальше от своей семьи, но это не так.

Достав из кармана телефон, я проверяю время.

Вот же черт! Наш небольшой разговор с Кириллом отвлек меня, и теперь я опоздаю на следующее занятие. Быстро опускаю телефон обратно в карман и возвращаюсь в здание, мне приходится бежать по коридору, чтобы не опоздать.

Когда я вхожу в кабинет, преподаватель уже начал лекцию, и, конечно же, как и на прошлой паре, все студенты спокойно сидят на своих местах.

Взор всех присутствующих устремлен на меня, пока я пытаюсь пробраться до ближайшего свободного места. Чувствую, как щеки начинают пылать от обилия сканирующих мое тело взглядов. Любой новенький привлекает повышенное внимание и к тому же, я перевелась в середине семестра, ощущаю себя очень скованно, ведь я никого тут не знаю.

Добравшись до первого свободного стола, усаживаюсь за него, испытывая облегчение, пытаюсь собраться с мыслями, нужно хотя бы послушать, что говорит преподаватель.

Я достаю тетрадь и ручку, готовясь конспектировать.

— Тяжелый денек выдался, да? — шепчет кто-то рядом со мной.

Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с парнем, который сидит позади меня. Неужели сейчас я выгляжу так измотано?

Я с любопытством разглядываю его. Он достаточно привлекателен, я бы даже сказала выше среднего, но он совершенно не похож на Цепова. Гоню эту мысль подальше. Я не должна никого сравнивать с этим мерзавцем.

— Ну да, можно и так сказать, — отвечаю, одаривая его грустной улыбкой, прежде чем перевести взгляд обратно на доску, где преподаватель начал что-то чертить.