Чтение онлайн

Я отказался от адвоката несколько часов назад. Я не видел в этом смысла. Они не могут заставить меня признаться в том, чего я не делал, и нет никаких доказательств, потому что это был не я.

— Хорошо Кирилл, пока это все вопросы, которые я хотел тебе задать. Но я думаю, мы скоро увидимся, — говорит дознаватель, выглядя при этом недовольно.

Мне плевать на его гребаные чувства. Я выхожу из комнаты и быстро иду по коридору, опасаясь, что они могут передумать и запереть меня в одной из камер. Когда я добираюсь до небольшой зоны ожидания у входа, я понимаю, что моего отца здесь больше нет.

Я выхожу на улицу, надеясь, что он может быть снаружи, но, осмотрев все возможные места, я его не вижу. Для меня не должно быть неожиданностью, что он ушел, но все равно это неприятно.

У людей есть тенденция бросать меня, и это еще одно напоминание об этом. Когда тебе кто-то нужен, его нет рядом, по крайней мере, так происходит в моей семье.

Я достаю телефон, чтобы набрать номер отца, но не могу заставить себя нажать на кнопку вызова. Я решаю бежать домой, так как я все еще в тренировочной одежде. Это всего около пяти километров плюс-минус, так что я добегу меньше чем пятнадцать минут.

Я начинаю с легкого бега, но он быстро переходит в полноценный, я набираю скорость с каждым шагом. Мои легкие горят, но это чувство, заставляет меня чувствовать, что я наконец-то могу дышать.

Я бегу и бегу, словно пытаюсь обогнать все проблемы, которые происходят в моей, я спрашиваю себя, как я дошел до этого…

Как моя жизнь стала такой хреновой?

Диана

Как только Марк входит в мою комнату, я понимаю, что что-то случилось.

На его лице нервное выражение, граничащее с испугом. Даже не зная этого, я могу понять, что он собирается рассказать мне что-то, что мне очень не понравится.

— Диан, кое-кто пришел поговорить с тобой.

Я закрываю глаза и качаю головой. Моя грудь начинает вздыматься от неровного дыхания. Я чувствую, как ко мне подкрадывается паника.

— Нет, нет, я не хочу ни с кем говорить.

— Я знаю… но боюсь, что без этого не обойтись. Это полиция, и они хотят поговорить с тобой. Я думаю, это было бы полезно для тебя.

— Для меня было бы хорошо, если бы все оставили меня в покое, — бурчу я, впервые за несколько недель почувствовав прилив гнева.

— Они в гостиной, ждут тебя. Ты хочешь пойти туда или хочешь, чтобы я позвал их сюда?

Я качаю головой. Я ни за что не хочу пускать их сюда, это мое безопасное пространство в течение нескольких недель, и я не позволю им вторгнуться в него. Я отталкиваюсь от кровати. Марк громко вздыхает, проводит рукой по волосам, и я понимаю, что он испытывает облегчение.

— Я буду в своей комнате, если понадоблюсь, хорошо? Если только ты не хочешь, чтобы я пошел туда с тобой.

— Нет, я пойду к ним одна, — говорю я ему, нет необходимости вовлекать его в этот неприятный разговор.

Я выхожу в гостиную и вижу мужчину и женщину, сидящих на диване, оба улыбаются мне, как только видят.

— Привет Диан, очень приятно познакомиться с тобой, — приветствует меня женщина. Ее голос мягкий и успокаивающий. — Меня зовут Елена Кострова, я дознаватель полици.

Я слегка киваю и сажусь в кресло. Часть меня хочет убежать обратно в спальню и спрятаться в кровати, в то время как другая часть меня знает, что пришло время поговорить, пусть даже совсем немного.

— Диан, это следователь по делу Кирилла Цепова. Он будет только слушать и делать некоторые записи. Вопросы тебе буду задавать я, ты не против?.

Я снова киваю, и она продолжает.

— Я знаю, что тебе будет трудно говорить об этом, но нам очень важно получить от тебя показания.

Я делаю поверхностный вдох, но воздух с трудом наполняет мои легкие.

— Хорошо, задавайте свои вопросы, я хочу, чтобы все это побыстрее закончилось, — говорю я, и хотя я знаю, что говорю грубовато, но она только улыбается мне, не обращая внимания на мой резкий тон.

— Диан, Кирилл Цепов совершал над тобой сексуальное насилие?

Мое сердце начинает болеть, когда я слышу его имя, рана на нем все еще свежа. Это так больно, что мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, о чем она только что спросила.

— Нет, он не делал ни чего подобного, — отвечаю я и смотрю, как следователь что-то записывает в блокнот.

Я хочу спросить его, что он записывает и почему, но почему-то не делаю этого. Я не хочу подвергать себя чему-то большему, чем нужно.

— Запись, которая была разослана студентам вашего вуза, вы знаете, когда и где она была сделана?

Я стараюсь держаться и не давать волю эмоциям, но это становится все труднее и труднее с каждой секундой, когда они задают вопросы, которые заставляют меня вспомнить человека, который разбил мое сердце на части.

— Она была сделана в моей комнате, через несколько недель после того, как я начала учиться здесь.

— Вы уверены? У нас есть основания полагать, что она была сделана на вечеринке, которую вы посетили через несколько дней после этого. На той же самой вечеринке, где по нашей информации вам подсыпали наркотик.

Я переминаюсь на месте, внезапно испытывая желание встать и убежать. Почему они спрашивают о вечеринке? Причем здесь изнасилование? Помимо того, что я пыталась забыть его, я изо всех сил старалась забыть ту ночь.

— Диана, ты в курсе, что твои фотографии были разосланы учащимся вскоре после того, как была разослана запись?

Я бросаю на нее растерянный взгляд, не понимая, о чем она говорит.

— Фотографии? Что за фотографии?

— Ваши фотографии. Фотографии, которые, похоже, были сделаны на вечеринке, на которой вы с Кириллом присутствовали.

Внезапное тревожное чувство накрывает меня.

— Что за фотографии, — повторяю я.

— На этих фотографиях вы были не полностью одеты, и было похоже, что вы без сознания. Как мы понимаем фотографии были сделаны без вашего согласия.