Чтение онлайн

Маг жил в роскошной квартире. По стенам множество полок с книгами в красивых, изысканных переплетах да еще потрясающий стереопроигрыватель. И пластинки тоже интересные. Не рок и ничего такого, о чем Элвису доводилось слышать, а джаз. Был там и барный шкаф на колесиках, с графином и бокалами из одного набора и шейкером для коктейлей. Маг предложил Элвису закурить и вытащил серебряный портсигар.

Деньги! Да, Элвис сразу почуял запах денег. Но главное, он был очарован образом жизни Мага. Это было именно то, что хотел иметь сам Элвис: квартиру с высокими потолками и книжными полками до самого верха, полами из древесины лиственных пород, кофейным столиком из стекла и полированного металла.

Маг держался как король. Элвис в жизни не видел ничего подобного. Столь уверенные манеры, величавость в каждом жесте. Настоящий джентльмен. Элвис никогда не встречал джентльменов, ведь он вырос среди подонков. И вот этот человек протягивал ему руку – казалось, это длань самого Господа, – чтобы вытащить его из грязи.

Элвис в жизни не выигрывал призов, если не считать пластмассовых фигурок фирмы «Ханна Барбера», которые попадались в кексах «Твинкис». И это считалось большой удачей, словно алмаз нашел в пирожке.

Конечно, Элвис принял предложение Мага и вступил в ряды «соколов». Стал одним из «мальчиков» Мага. Он их так и называл – «мои мальчики».

Поначалу было нелегко: предстояло пройти серьезную подготовку, освоить правила. У «соколов» все было по-военному, и поскольку многие из бойцов были выходцами из низших слоев общества, как и сам Элвис, соблюдение режима и исполнение команд давались им нелегко. Но Элвис, проявляя упорство, овладел важнейшими методами работы, это установка подслушивающих устройств, ведение слежки так, чтобы тебя не заметили, да и прочие хитрости. Некоторые из «соколов» вроде бы прошли обучение даже в ЦРУ. США не желали мириться с коммунистами в странах Латинской Америки и оказывали помощь правительству Мексики, а это означало, что Элвис получил спецобразование высшего качества.

Через несколько месяцев начальной подготовки Элвиса распределили в одну из групп, затем перевели в ячейку Гаспачо, а Маг осуществлял общее руководство. Обучение продолжалось, но постепенно Элвису давали все больше поручений. Проведя два года в этой группе, Элвис уже решил, что он стал спецом высшей категории и путь наверх для него открыт. Пока не случился этот инцидент.

«Рано падать духом, – думал про себя Элвис. – Еще не время». Так. Значит, нужно послушать музыку (Синатра никогда не подведет, никто лучше, чем он, не исполняет «Fly Me to the Moon» [22] ) и полистать словарь. Он старался запоминать по новому слову каждый день, а если слово особенно ему нравилось, то записывал его в блокнот, который всегда носил с собой. Со времени не вполне удачной операции прошло три дня, и Элвис старался придерживаться заведенного распорядка: отжимания, музыка, регулярное питание, заучивание нового слова.

Заведенный распорядок – основа основ, твердил им Маг. Сам он теперь не появлялся в их квартире. А когда звонил, всегда говорил одно и то же: не высовываться. Элвис выходил из дома только за газетами и сигаретами, а остальное время смотрел на улицу, изнывая от скуки.

Уже три дня!

Эклектичный. Элвис смотрел в словарь. Эк-лек-тич-ный. Он попробовал произнести это слово – сначала шепотом, потом погромче. Запомнив его, он поставил пластинку «T e Beatles», отрегулировал громкость в наушниках. «T e Beatles» не все жаловали, особенно среди его коллег. Другие члены организации ворчали, что это рок-дерьмо опасно – от него несет коммунизмом. Но Элвис не видел в музыке ничего вредного, а Гаспачо втайне обожал голос Леннона.

Элвис склонил набок голову, посмотрел на себя в зеркало, и, когда Леннон произнес слова «Беги, спасайся», он пальцами изобразил выстрел в собственное отражение в зеркале. Английским он не владел, знал только несколько фраз. Гаспачо охотно переводил для него тексты песен, а память у Элвиса была неплохая.

Элвис постоянно вспоминал, как Гаспачо балдел от японских фильмов, как однажды они пошли в кино на фильм о Годзилле и бросали попкорн в экран.

Как там Гаспачо? Скоро ли вернется?

Элвис нахмурился, достал солнцезащитные очки, надел их, поправил на переносице. Опять изобразил пальцами пистолет, затем уронил руки.

Он мог бы пойти в комнату Гаспачо и взять настоящий пистолет, но не смел туда заходить.

Около семи часов приехал Маг, собрал всех в гостиной. Блондин сразу же заладил свое: что Элвис – полное ничтожество, да и чего вообще можно ожидать от босяка, который приперся из Тепито. Антилопа в основном кивал и время от времени вставлял «ага».

– С вашего позволения, сэр, я скажу прямо: Элвис – тряпка, – вещал Блондин тоном профессора, читавшего важнейшую лекцию по ядерной физике или по какому-то другому столь же заумному предмету. – На него ни в чем нельзя положиться. Как ты его назвал, Антилопа?

– Слизняк, – отозвался Антилопа.

– Нет, как-то по-другому.

– Сопляк.

– Нет. Шимпанзе, швыряющий дерьмо из самой грязной клетки в Чапультепеке. Не в обиду будет сказано настоящим обезьянам. А еще он слушает паршивую пропаганду, все равно что дегенерат-анархист, будь он проклят, – добавил Блондин.

– Какую пропаганду? – спросил Маг, скорее с любопытством, чем с беспокойством в голосе.

– Рок-музыку. Президент сказал, что ее надо запретить, так как она ведет к анархии. И я с ним в этом полностью согласен. Кафе с «живой музыкой» закрыли, а что толку, если люди все равно слушают эту дрянь, когда им заблагорассудится?! – воскликнул Блондин.

Элвис подумал, что Блондин, если б мог, завернулся бы в мексиканский флаг и стал кататься по полу для большей убедительности.

Да, безобидные кафе с «живой музыкой» позакрывали. «Пау-Пау», например. А ведь там просто исполняли дурацкие иностранные песни. В этих чертовых кафе даже танцевать было нельзя, но полицейские все равно врывались и выгоняли всех на улицу, – просто потому, что им так хотелось.

Нельзя наказывать людей за то, что они спели несколько песен, думал Элвис, при чем тут анархия? Однажды он посмотрел значение этого слова в словаре и не нашел ничего, буквально ничего, что имело бы отношение к нему. К тому же все знали, что детки богатых родителей в Лас-Ломасе приглашали на свои закрытые вечеринки такие группы, как «T ree Souls in My Mind», и, потягивая ром с кока-колой, слушали все что хотели. В общем, одним – пироги, другим – дерьмо. Разве это справедливо? Но Элвису платили не за то, чтобы он выражал свое мнение. Поэтому он стоял, держа руки глубоко в карманах, и молчал.

Он готовился к этому весь день, забивая голову словами, песнями, фактами (модель гитары на первом альбоме Элвиса Пресли – Martin D-28; гаруспик – древний жрец, гадавший по внутренностям животных), и ни разу – ни разу! – не перебил Блондина.

Придет и его черед высказаться перед Магом, и Элвис не хотел заранее портить о себе впечатление театральными эффектами.

– Пойдем-ка прогуляемся, парень, – предложил Маг через какое-то время.

Элвис, молча кивнув, повиновался.

Блондин от такого распоряжения просто ошалел. Элвис не стал брать куртку, а сразу последовал за Магом вниз по лестнице.

– А теперь объясни, почему ты ослушался моего приказа, – потребовал Маг, как только они вышли на улицу. – Вам же было сказано: если кого-то из вас ранят, дождаться микроавтобуса.

– Гаспачо умер бы, если б мы стали ждать, сэр. Ему здорово досталось.

– Но ты не поэтому угнал машину и отвез его к врачу.

– В каком смысле?

– Я пытаюсь понять твои мотивы. Ты поступил так, потому что Гаспачо твой друг? Думал, я рассержусь, если кто-то из членов ячейки погибнет? Или решил, что моя реакция не имеет значения? Объясни.