Эта покорная тварь – женщина
Шрифт:
ФАКТЫ:
* (Из наблюдений д-ра Моро)
Молодая девушка после расстроившегося брака стала внезапно проявлять признаки нимфомании и стала совершенно невыносимой в общении благодаря циничным песням, разговорам, сладострастным позам и жестам. Она постоянно раздевалась и требовала сношений с мужчинами. Бессонница, опухшее лицо, сухой язык, частый пульс. Через несколько дней после помещения в лечебницу — смертельный коллапс...
* (Из. наблюдений д-ра Краффт-Эбинга)
Г-жа V., с ранней молодости страдает страстью к мужчинам. Происходит из хорошей семьи, прекрасно образованна, отличается добрым характером, скромна, легко краснеет — и все-таки уже с юного возраста была наказанием для своей семьи... Чтобы излечить ее, решили выдать ее замуж...
Ничто не могло избавить ее от порока. Даже когда она стала бабушкой, она продолжала оставаться Мессалиной... Ее поместили в монастырь. Там она была образцом хорошего поведения и не вызывала никаких нареканий. Но тотчас же по ее возвращении оттуда снова начались скандалы. Семья прогнала ее, дав ничтожную ренту. Она зарабатывала деньги трудом своих рук... Если бы кто-нибудь посмотрел на эту чистоплотно одетую матрону с прекрасными манерами и приятной внешностью, то не поверил бы, сколько необузданного сладострастия таится в этой 65-летней женщине. Семья, отчаявшись новыми скандалами, поместила ее в дом умалишенных.
Там она прожила до мая 1858 года, когда у нее произошел апоплексический удар. Умерла она 73 лет от роду. Поведение ее в лечебнице было образцовым, но только до тех пор, пока за ней следили. Лишь только ее предоставляли самой себе, тут же пробуждалась половая ненасытность, и так продолжалось почти до самой смерти. В остальном же за все 4 года пребывания в лечебнице не было ни одного случая проявления психической ненормальности...
* (Из наблюдений автора)
* 1993 год. Ч., ученица 10-го класса средней школы, во время урока договорилась с тремя своими одноклассниками «сбегать развеяться» во время большой перемены в ближайшую лесопосадку, что они и сделали. Совершив половой акт с каждым из трех мальчиков, Ч., продолжая лежать, раскинувшись на траве, начала «грубо ругаться», по словам ее партнеров, и требовать, чтобы те привели кого-нибудь еще «на подмогу». Один из мальчиков вернулся в школу и вскоре привел еще шестерых, уже одиннадцатиклассников, которые «старались изо всех сил», однако даже после этих девяти сношений Ч. не признала себя удовлетворенной. Она встала, «отряхнулась, как утка», и обозвав всю эту небольшую толпу полных жеребячьего азарта парней «лохами», лениво поплелась к школе...
* 1995 год. Е., 32 года. Замужем. Муж — крепкий мужчина, отнюдь не страдающий импотенцией, моложе ее на три года. Е. вступила в постоянную связь с сорокалетним холостяком Д., из соседнего дома, имевшим отдельную квартиру, где он часто принимал молодых женщин.
Как-то случилось так, что Е. «заглянула к нему на огонек» без предварительной договоренности. У Д. в это время был в гостях его приятель, с которым он коротал вечер за бутылкой водки. Е., войдя, присоединилась к ним, а когда приятель, сочтя себя третьим лишним, начал прощаться, Е. шепнула на ухо Д.: «Пусть останется». Д. несколько удивился подобному предложению, потому что она раньше не проявляла никаких инициатив, выходящих за рамки традиционных, но, выйдя в коридор, предложил своему приятелю остаться. Тот, немного подумав, согласился.
В это время Е. прошла в комнату (они сидели на кухне), расстелила постель и легла. Приятель, не зная толком, как себя вести в подобных обстоятельствах, вернулся на кухню, а Д. прошел в комнату. После сношения с ним Е. сказала: «Позови его»,— «А мне выйти, или остаться?» — спросил Д.— «Пока выйди»,— ответила она.
Приятель занял место Д., а затем его пригласили присоединиться, и — по предложению Е.— сношение было одновременно тройным.
Так они провели всю ночь, и к утру Е. не проявляла признаков ни усталости, ни удовлетворенности.
С тех пор (в течение месяца) количество сексуальных партнеров Е. было доведено до шести - зачастую по трое одновременно (вагинальным, анальным и оральным способом), и тем не менее Е. говорила Д., что, если бы габариты его квартиры позволили это, количество партнеров хорошо бы довести до десятка...
* М., 42 года, разведена. Преподает в профессионально-техническом училище. В 1995 году вступила в связь с 32-летним мастером производственного обучения Постоянно донимала его жалобами на неудовлетворенность сексом. Как-то он, раздосадованный ее претензиями, спросил: «Может, тебе всю мою группу привести?» Она усмехнулась в ответ: «Попробуй». Всю — не всю, но четверых крепких парней он вскоре привел к ней, и как они впятером ни старались, но удовлетворить эту ненасытную даму так и не смогли...
В числе причин возникновения нимфомании специалисты часто называют занятия в юности велосипедным спортом — когда седло своим выступающим вперед мысом постоянно раздражает клитор спортсменки, и неумеренные занятия мастурбацией.
Известно, что Екатерина Великая еще со времен ранней молодости увлекалась играми с искусственным фаллосом, доводя количество игр до пяти в течение дня. Кроме того, она постоянно увеличивала размеры своих бессловесных «дружков» — до 9 сантиметров в диаметре, вследствие чего ее уже не мог удовлетворить ни один из ее «наложников».
КСТАТИ:
Анекдот. Вечером, перед закрытием, покупатель входит в колбасную лавку, спрашивает сырокопченой колбасы.
— К сожалению, мсье,— разводит руками хозяин,— всю раскупили. Приходите завтра утром.
— Но как же... А это что? — спрашивает покупатель, указывая на увесистую палку сырокопченой, которую держит в руках дочь хозяина.
— А, это? — пожимает плечами колбасник.— Это — мой зять...
Шутки шутками, а нимфомания, которая начинается иногда с азартных и в общем безобидных игр, заканчивается зачастую той своей стадией, которая имеет все основания называться сексуальной катастрофой.
– ------------------------------------------------------------------------
«Нашим глазам открылось невероятное зрелище: графиня Галиани, бешено рыча и вращая наполовину вылезшими из орбит глазами, каталась по ковру из кошачьих шкурок, наподобие того, каким пользовались древние вакханки на сатурналиях.
Время от времени графиня вскидывала ноги высоко кверху, при этом почти вставая на голову, потом с жутким смехом валилась на спину и яростно терлась бедрами о меховую поверхность. В ее глазах было столько страдания, что она напоминала Прометея, терзаемого сотней орлов сразу.
— Юлия! Юлия! — прохрипела Галиани,— Я... схожу с ума...
Ее камеристка, совершенно голая, вошла со связкой ремней в руках. Она достаточно быстро и ловко связала руки и ноги своей госпожи, а затем начала прыгать вокруг нее в каком-то подобии сумасшедшего танца.
— Мезор! — простонала графиня.
Юлия выбежала за дверь и тут же вернулась с огромным догом, который начал старательно вылизывать языком клитор графини, красный конец которого высовывался наружу.
Галиани издавала нечленораздельные звуки, затем я расслышал немало удивившее меня слово «молоко».
Все стало ясно, когда Юлия внесла огромный гуттаперчевый аппарат, покрытый капельками молока, которое в него, видимо, только что влили. Аппарат был довольно внушительных размеров, превышающих возможности любого жеребца-производителя. Я не представлял себе, как бы он мог войти... но. к моему удивлению, после пяти-шести настойчивых толчков Юлии он полностью скрылся между ног Галиани.
Юлия терпеливо двигала аппарат взад и вперед под хриплые стоны графини.
Внезапно Мезор, оставшийся на время не у дел, пристроился сзади к Юлии, склонившейся над госпожой, и быстро задвигал нижней частью туловища. Видимо, ощущения камеристки были столь сильны, что она на несколько мгновений замерла, прекратив свою работу над телом графини, которая осыпала ее градом проклятий.
Юлия, опомнившись, возобновила свою деятельность с удвоенной силой, и вскоре по резкому вскрику и затихающему рычанию графини можно было предположить, что приступ ее бешеной отрасти миновал...»
АЛЬФРЕД де МЮССЕ. Галиани
– ------------------------------------------------------------------------------------
Что и говорить, в подобном состоянии женщина едва ли соответствует понятию «homo sapiens»...
Мужчина, впрочем, тоже.
САДИСТКИ
«Ах, Жюльетта, какая это радость — сломить и втоптать в грязь юное существо, мягкое и нежное, зависящее от твоей прихоти; подвергнуть его пыткам, бросающим нас в сладострастную дрожь; насладиться его слезами, его муками; возбудиться его судорогами, стонами, его исступленной пляской под музыку боли...»
Сексуальное удовлетворение, испытываемое при унижении партнера и причинении ему физических страданий, названное садизмом, по природе своей гораздо более присуще мужчинам чем женщинам, так как агрессия, стремление к подавлению сопротивления сексуального объекта — характерные черты именно мужского, а не женского либидо.
Тем не менее, есть достаточно примеров садистских проявлений со стороны представительниц того самого пола, который традиционно принято считать объектом сексуальной жестокости.
АРГУМЕНТЫ:
«Что садизм — извращение, встречающееся у мужчин довольно часто,— встречается у женщин значительно реже, объясняется легко.
Во-первых, садизм, составным элементом которого является потребность в порабощении другого пола, уже по своей природе представляет патологическое усиление половой особенности мужчин; во-вторых, те могущественные препятствия, которые нужно преодолеть мужчинам для проявления этого чудовищного влечения, понятным образом, еще более трудно преодолимы для женщины. Но, встречаясь редко, садизм женщин все же — факт установленный и вполне удовлетворительно объясняется уже одним первым элементом садистического извращения — именно общей перевозбудимостью двигательной сферы.
Наблюдение. Женатый господин с многочисленными следами порезов на руках. Относительно их происхождения он дает следующее показание: когда он желает совершить акт совокупления со своей молодой, несколько «нервной», по его словам, женой, она заставляет его предварительно нанести себе порез на руку, и, лишь высосав кровь из раны, она приходит в сильное половое возбуждение.
Случай этот воскрешает в памяти распространенную повсеместно легенду о вампирах, возникновение которой, быть может, своим происхождением обязано именно садистическим актам.
В истории мы встречаем примеры женщин, нередко знаменитых, основные черты которых — властолюбие, сладострастие и жестокосердие — позволяют нам предположить в этих Мессалинах существование садистического извращения. К ним принадлежит сама Валерия Мессалина, Екатерина Медичи, инициаторша Варфоломеевской ночи, для которой не было лучшего наслаждения, как заставлять в своем присутствии сечь розгами своих придворных дам и т. д....
Ужасную картину придуманного, вполне женского садизма рисует нам гениальный, но, несомненно, и сам психически ненормальный Генрих фон Кляйст в своей «Пентазилье». В 22 явлении героиня, охваченная сладострастно кровожадным бешенством, разрывает на куски преследуемого ею в любовном чаду Ахилла и натравливает на него свору собак.
«Срывая одежду с его тела, она вонзает зубы в его белую грудь, она и ее псы, Оксус и Сфинкс. Она впивается зубами в правую сторону, они — в левую; когда я явился, рот и руки ее были залиты кровью...»
И затем, когда ужасное зрелище привело Пентезилью в себя:
«— Мертвого ли я целовала? Нет, я его не целована? Разорвала его?.. Что ж, поцелуи, укусы — это весьма схоже, и кто любит искренне, легко может смешать их друг с другом...»