Чтение онлайн

— Как я узнаю, стало ли лучше, пока не изменю прошлое?

Она протяжно вздыхает, и я чувствую укол грусти. Такой же звук издавала мама, когда её терпение было на исходе.

— У всего, что ты делаешь, есть последствия. Поступаешь ты плохо, хорошо, равнодушно — платить приходится всегда. Вопрос в том: кто платит? Иногда правильный выбор означает потерять что-то, что в данный момент кажется важным.

Она выжидательно смотрит на меня, и я понимаю, что она пытается мне что-то сообщить.

— Но в чём смысл менять что-то, если моя жизнь после этого полетит к чертям?

— Послушай, — произносит она, кладя руки на бёдра. Все признаки её холодности исчезли. — За свою жизнь ты совершила несколько дерьмовых поступков…

— Да кто не совершил? — возражаю.

— Ты права. Каждому есть, о чём сожалеть. Но тебе дали шанс вернуться и всё изменить. Эти точки — они не случайны. Они отмечают время, когда эгоизм и тщеславие были для тебя намного важнее, что хорошие поступки.

— Я не нуждаюсь в лекции от мёртвой девицы, — бормочу я. Чувствую, как волоски на шее поднялись, когда воздух раскалывается от напряжения.

— На этом мы согласимся или не согласимся, — спокойно заключает она.

Пришло время снять маски.

— Я вас знаю? — спрашиваю я, не в силах понять, почему она так груба. — Серьёзно, Анжелика, если я что-то сделала, скажите мне, чтобы я могла извиниться и двигаться дальше.

Неискренний смех срывается с её губ.

— Нет ничего, что ты можешь сказать мне.

— Тогда почему вы такая злая?

Как только обвинение заполняет пространство между нами, Анжелика восстанавливает хладнокровие.

— Злость — не то, что здесь длится долго.

— В самом деле? — интересуюсь я, сомневаясь. — Но тогда вы кажетесь исключением.

Она сухо усмехается.

— Что я могу ответить? Я упрямая. Этим мы похожи.

Задувает ветер, и свет снова моргает.

— Это случится сейчас, да? — по телу пробегает дрожь. — Есть вероятность, что я сделаю всё хуже, чем в первый раз?

— Да, — отвечает она, и я вижу жалость в её глазах.

— Итак, что мне делать? — спрашиваю, жалея, что провела так много времени в спорах с Анжеликой, вместо того, чтобы получить как можно больше информации.

— Это твоё путешествие, не моё. Я не могу сказать тебе, что делать. Но в глубине души ты неплохая. Помни, что я сказала о правильных поступках.

— Их не всегда легко совершать, — повторяю, позволяя словам сорваться, пока туман перед нами начинает мерцать. Постепенно знакомый мир начинает обретать очертания. Мы стоим посреди игровой площадки перед моим домом. Ясное утро, и площадка забита.

— Они могут нас видеть? — интересуюсь.

Она качает головой.

— Что происходит?

— Просто жди, — отвечает она, её глаза внимательно ищут кого-то или что-то.

И тогда я вижу сама. Мне восемь, и моя семья только что въехала в новый дом. Я никого не знаю, но каждый день прихожу сюда в надежде встретить дружелюбное лицо. Вот когда я замечаю Эбби Ричардс, мою самую первую лучшую подругу. Я вижу, как она подходит ко мне, шепчет что-то на ухо, и в следующий момент, как я знаю, мы срываемся с места и бежим наперегонки так, словно знаем друг друга целую жизнь.

Время ускоряется, и я наблюдаю, как летнее солнце уступает ярким краскам ранней осени. Родители Эбби отправляют её в католическую школу, но каждый день в 15:15 мы встречаемся на каруселях, пока солнце садится за деревьями. Конкретно в этот день я встречаю первую в жизни противную девчонку — шестиклассницу по имени Клаудия. Из того, что я помню, она делала всё возможное, чтобы сделать жизнь Эбби невыносимой. Как бы усердно Эбби не пыталась уйти с дороги, ничего не помогало. Думаю, что вся ссора между Клаудией и Эбби началась в этот же день чуть ранее, в школе, но теперь пришло время повторного представления на нашем сокровенном месте.

Через несколько минут подходят друзья Клаудии. Я ждала этого. Каждой королеве детской площадки нужны верные соратники, которые будут выполнять приказы, и, что более важно, нужны люди, которые будут бояться. Как только собралась публика, Клаудия начинает преследовать Эбби, насмехаясь громким язвительным голосом.

— В чём дело, Болтушка Эбби? Теперь нет учителей, чтобы защитить тебя? Ты боишься?

Слышу свой голос, раздающийся над гулом смеха.

— Не обращай на неё внимания, Эбби. Она просто пытается вывести тебя. Давай, пошли ко мне.

И затем, словно американские горки, время мчится вперёд и резко останавливается. Зима. В парке никого. Я уже почти забыла об Анжелике, но когда оглядываюсь, её лицо — маска боли и печали. Собираюсь спросить, в чём дело, но хруст приближающихся шагов по свежему снегу останавливает меня.

Это Эбби. Она плачет и смотрит в сторону моего дома. Она ждёт меня, и в то же мгновение я понимаю, что сейчас произойдёт. Молча смотрю, как маленькая я подхожу к карусели. Заключаю Эбби в объятия, и она начинает плакать. Выражение на моём лице легко прочесть: я понятия не имею, что происходит. По крайней мере, не имела. Тогда. Теперь знаю.

Пытаюсь отвернуться, но Анжелика резко останавливает меня.

— Будь внимательна.

Делаю вдох и решительно оборачиваюсь, чтобы увидеть Клаудию с кучкой послушных подхалимок.

Видя, как её мучители топают к ней, Эбби пытается скрыть слёзы, но безуспешно. Тигрица обнаружила свою добычу слабой и уязвимой и теперь готова к атаке.

— В чём дело, Болтушка Эбби? Ободрала коленку?

— Оставьте её в покое, — говорю я, но Клаудия либо не слышит, либо ей плевать.

— Знаешь, Дженни, — обращается она к своей последовательнице, — мы так и не разобрались с Болтушкой Эбби после того, как из-за неё нас поймали с сигаретами.

— Точно, — поддакивает Дженни. — Не разобрались.

— Я сказала, оставьте её в покое, — повторяю я.

Наконец, Клаудия замечает меня.

— Заткнись.

Наблюдаю, как во мне просыпается ярость, и как что-то во мне переворачивается. Начинаю приближаться к ней, кулаки сжимаются, я готова ударить. Но Дженни, очевидно телохранитель, толкает меня на землю.

— Оставайся, где находишься, тряпка, — рявкает Клаудия. — Снова встанешь у меня на пути, и я разрушу твою жалкую репутацию в твоей школе одним лишь телефонным звонком.

Уголком глаза замечаю, как ещё две фигуры появляются на площадке. Вот где они. Остальная свита.

— Привет, девочки, — кричит Клаудия. — Похоже, мы нашли нашего стукача.

— Мило, — произносит одна из новоприбывших.

— Из-за тебя я целую неделю на Рождество просидела дома, — шипит другая девочка, стоя в миллиметрах от Эбби, чьи глаза опущены на землю. — Ты слышала меня? — добавляет девочка и толкает Эбби в плечо наманикюренным пальцем.

Я пытаюсь подняться, но Дженни быстрее, чем кажется.