Чтение онлайн

– Это Мечников!

– Чехов!

Лениво допивая вино, они состязались в остроумии и, отчасти, в качестве своей зрительной памяти.

Человек на постаменте был явно из школьных учебников.

– Бросьте вы, это же Павлов! Иван Павлов, известный всем физиолог.

На травке, под белыми кирпичами спорного бюста лениво зевала откормленная среднеазиатская овчарка.

Кто-то подозвал женщину, которая ловко приносила им из кухни на берег закуски, и поинтересовался.

– Извините, а это кто?

Расстроенная наверняка чем-то личным официантка невнимательно отмахнулась от праздных посетителей.

– Та это наш хозяин, на вечернюю рыбалку сюда после обеда приехал…

Действительно, в глубине сада, за изваянием, какой-то живой мужчина возился с лодочным мотором.

Как же они тогда хохотали!

Бедная женщина была готова обидеться, особенно после того, как чрезвычайно сильно покраснела. Её быстро успокоили и отблагодарили.

– Всё правильно! На постаменте – хозяин! Сам Павлов! А под ним – сторожевая хозяйская собака. Собака Павлова!

Так и пошло – ресторан «Собака Павлова».

Характер у Инги имелся уже и в те времена.

Со своими шумными посетителями она разобралась быстро и вернулась к Глебу в тихую комнатку с тарелкой крупного крыжовника в руках.

– Ну-у, ещё и это! Спасибо. Уже давно никто так чудесно для меня не готовил.

– Ты же ведь и ни не поел ничего толком-то! Всё в спешке…

– Я выгодный – ем мало.

– Зато, небось, устрицы да жульены в своих странствиях предпочитаешь?

– Три корочки хлеба на ужин, смоченные в стакане старого доброго фламандского вина, меня устраивают вполне.

Лукавое смирение капитана Глеба развеселило Ингу.

– Вот ведь трепач-то!

– Правда, истинная правда! Клянусь своим неизбывным аппетитом! Ну, конечно, бывало, когда в сложные и необходимые моменты свершения трудовых морских подвигов коллеги-матросы сравнивали меня с соловецкой чайкой, но это от зависти и горя, что сами они не могли так обильно кушать в качку и при сильном крене.

Посмотрев сквозь прозрачную ягоду на картины, на цветы и на обширный абажур, Глеб улыбнулся женщине.

– Очень здорово у тебя здесь. Стало ещё уютней. Ты со всем одна до сих пор справляешься?

– Одна. – Инга присела на подлокотник кресла Глеба, ласково погладила его по седому виску. – Жаль, что ты тогда не захотел…

Тяжёлые желваки заходили по скулам, но совсем не от хрусткого крыжовника. Приподняв вверх голову, Глеб снова ясно и васильково улыбнулся ей.

– Как же, помню. Ты ведь так мечтала об этом фартучке, а я, сволочь такая гадкая, не захотел помочь тебе приблизиться к заветному.

Рука Инги остановилась. Она молчала.

– В то время ты абсолютно справедливо хотела иметь хорошую зарплату, милых семейных гостей, возможность удивлять их приятными рецептами вкусных салатов и прочее. Для такой счастливой и спокойной жизни тебе нужна была не сумасшедшая карьера, не приключения, а просто удачное расположение к твоей персоне начальства и ещё кто-то надёжный рядом…

Может быть, Инга даже уже плакала.

Глеб Никитин говорил негромко, не поднимая взгляда от плавного каминного огня.

– Ты обижалась, что я, такой легкомысленный, никак не хотел понимать тогда очевидных вещей и твоих предельно ясных намёков. Подруги шептали тебе, что я совсем неглуп и всё в твоём поведении для меня понятно. И это было для тебя вдвойне обидней….

Вспоминать другие подробности Глеб не стал.

Те счастливые времена закончились как-то внезапно.

Подчинившись новым веяниям и обстоятельствам, люди из их конторы постепенно и поочерёдно отыскали себе тёплые рабочие места и тихо, без лишнего шума, разошлись по сторонам.

От прежних знакомых он случайно узнал, что Инга все деньги, которые причитались ей в Фонде за серьёзные труды и личную преданность, вложила в покупку «Собаки». Её мечты – передничек с оборками и абажур в тихой комнате – сбылись.

В тот год капитан Глеб Никитин надолго уехал из этого города.

Они молчали. Неловкость дальнейших объяснений мешала им обоим говорить хорошие слова.

Инга пошевелила пальцами в кармашке передника, нашла, очевидно, платочек и вздохнула.

Уверенно поднявшись из глубины тёплого кресла, Глеб с улыбкой взял её за плечи.

– Садись сюда теперь ты.

Глаза в глаза. Он не извинялся и не был жесток.

– Последний раз я тебя видел года два назад, в городе, третьего октября. Тебя вёз в машине бородатый тип, кажется, ты плакала тогда тоже, да?

– Не помню. Бородатый? Не-ет…

Она всхлипнула.

– И я тебя видела как-то. В такси, с какой-то женщиной.

Серьёзно и даже очень Глеб ответил.

– Ошибка. Уверяю тебя – ты ошиблась. Я в такси с «какими-то» женщинами не езжу.

Всё ещё моргая по-детски мокрыми ресницами Инга начала говорить оживлённо, но неуверенно…

– А тогда, у книжного магазина?! Ты был такой худой и весёлый! Помнишь?

– Как же такое забыть.… Те три недели я питался только томатным соком и ливерной колбасой. Было туго.

– Тебе нечего было есть? А почему ты мне ничего не сказал?!

– Той весной у тебя своих проблем, думаю, было предостаточно, кроме голодного меня. Ты ведь именно тогда увольнялась из налоговой?

– Да. А ты откуда это знаешь?

«…и помнишь», хотел было добавить Глеб, но промолчал.

Закрыв ладони на лице роскошными светлыми волосами, Инга уже звонко смеялась.

– Сколько же раз я тебе говорила – заходи вечерком, не пожалеешь.

Глеб снова взял её руки в свои.

«Боже, как же он устал?! И как не изменились за эти годы его глаза…».

– Вот я и пришел. И не пожалею.

Задрожав руками, Инга побледнела, куснула губу.

– Я сейчас. Закончу дела. Ты пока побудь здесь. Не уходи никуда сегодня. Прошу тебя…