Чтение онлайн

Пока шел разговор, Вензель мысленно оценивал обстановку. И находил ее не очень хорошей. Появление странной группы сотрудников гестапо здесь, в глухой дыре, на незнакомой машине выглядело подозрительным. И потом, за рулем бронетранспортера он разглядел еще одного офицера. С каких это пор офицеры сидят за рулем? Даже опытного образца техники. Почему о появлении группы не предупредили их? Если это негласная проверка, то опять же почему не в гражданском? Эти двое держатся естественно, но вместе с тем и несколько напряженно. Почему?

С другой стороны, высокое начальство при планировании каких-то операций руководствуется иной логикой, чем подчиненные. Так что негласная отправка офицерской группы могла быть санкционирована Берлином. А настороженное поведение – нормальная подозрительность к встречным. В конце концов, незнакомцы имели те же основания подозревать Вензеля.

Все это так, но проверить документы у них надо. И свои предъявить. Тогда вполне понятная бдительность будет обоснована. И еще. Почему все время молчит гауптштурмфюрер?

«…Два гестаповца, лейтенант, мотоциклисты и сколько-то в легковушке. Плюс трое охранников. Плюс водитель грузовика и еще несколько в крытом кузове. Итого: десять – пятнадцать человек. Минус четверо в первые две секунды. Еще минус пять – в следующие три. После чего уцелевшие не только придут в себя, но и откроют ответный огонь. За это время надо обезопасить грузовик и легковушку. Остальные – не в счет…» – так думал Олег Градов, бывший старшина, командир взвода разведки бригады оперативного назначения. Имевший на счету два десятка операций и приблизительно столько же сшибок в ближнем бою. И около полусотни скоротечных схваток на гражданке.

Никогда прежде ему не приходилось вести бой с противником, не только превосходившим количественно, но и таким опасным. Таким опытным и умелым. Немцы (это в большей степени касается боевых подразделений) отменно готовили своих солдат. В том числе и к ближнему бою. А если вспомнить, что у них за плечами почти пять лет войны (с тридцать девятого года), бесчисленное количество боев и огромный опыт, то станет понятно, насколько они сильны.

На войне выживают лучшие. По всем показателям (если, конечно, забыть о трусах, приспособленцах и вечных тыловиках). А значит, тех, кто дожил до середины войны, убить очень и очень сложно.

Даже самый слабый и неподготовленный солдат-пехотинец после месяца боев (если выживал) становился хорошим бойцом, умеющим и стрелять, и бегать, и прыгать, и гранаты кидать, и при необходимости в штыковой поработать.

Все вышесказанное в двойной степени относилось к офицерам гестапо. Отбор туда шел очень строгий и придирчивый. Обязательны спортивная подготовка, высокий уровень знаний и, конечно, личностные показатели: отвага, мужество, сила духа, преданность делу. И опять же до середины войны дожили самые-самые-самые.

Так рассуждал Олег, понимая, что противостоять им будет противник посильнее боевиков и даже быкообразных «торпед» конкурирующих бригад. А права на поражение у них нет. Значит, надо превзойти самих себя.

– Простите, господин штурмбанфюрер, – козырнул Вензель, как представитель местного отделения гестапо, я хотел бы посмотреть на ваши документы. Вы знаете таков порядок. Я в свою очередь тоже готов представить документы.

– Конечно, гауптштурмфюрер, – кивнул Олег. – Вы правы. Приношу свои извинения, что не показал документы сразу. Надеюсь, вы не в обиде. Это понятно, не так ли?

Последнее предложение он произнес, делая шаг к немцу и улыбаясь. И поднимая руку, будто лезет во внутренний карман. На самом деле эти слова служили сигналом к действию. Поэтому и произнесены были несколько громче, чтобы услышали все.

Артем, выполняя свой маневр, тоже шагнул вперед, но чуть вбок, к лейтенанту. И тоже улыбнулся.

В БТР Герман вытащил чеку гранаты и чуть присел перед броском. А Виктор трогал приклад пулемета.

Вензель, обманутый согласием и явной приязнью старшего коллеги, дал тому сократить дистанцию и не заметил движения внутри бронетранспортера.

Охранники на посту вообще в разговор не лезли. Они узнали гестаповцев, проезжавших здесь раньше, и не смотрели на них.

– Прошу!

Олег протянул Вензелю бумажник с водительскими правами, деньгами и визитными карточками. А когда немец взял его, левой рукой схватил за воротник кителя и правой нанес удар ножом в сердце. Потом подшагнул к стоявшему рядом унтершарфюреру и ударил его. В горло. Пока оба гестаповца падали на землю, Олег успел вскинуть МП и дать очередь по мотоциклу.

В тот же момент произошло сразу несколько событий. Артем выстрелом в упор уложил лейтенанта и двумя выстрелами убил водителя легковушки. Герман закинул гранату в будку охраны, где стояли два солдата, а третьего свалил из пистолет-пулемета. Виктор дал очередь по грузовику, метя сперва в водителя, а потом по центру кузова.

Внезапность – тот фактор, который зачастую определяет окончательный расклад на поле боя. Особенно если этот бой – скоротечный, на коротких дистанциях. Здесь побеждает тот, кто начинает, кто быстрее действует, причем больше на рефлексах, чем логически осмысливая ситуацию. И тот, у кого время между первоначальным ступором и приходом в себя наименьшее. То есть у самых опытных.

Фактор внезапности действует на всех. Оцепенение, ступор, испуг, шок – это естественные реакции человека. Только опытный воин приходит в себя за доли секунды, а новичок – иногда за часы. А иногда вообще не приходит. Вот в принципе и вся разница между ними. Но одни живы, а за вторых пьют третий тост.

Олег скользил по дороге между стоящими и падающими противниками со скоростью и ловкостью змеи, прячась за одними и стреляя в других. Заставляя противника медлить с открытием огня, чтобы не попасть в своего. Тем самым давая себе время на маневр.

Артем сразу начал смещаться вправо, работая только по легковой машине и мотоциклистам. Стрелял на бегу он хорошо. И что самое главное – попадал. А если нет – то давил огнем, заставляя замолчать вражеское оружие.

Герман, покончив с охраной, рванул к грузовику вдоль обочины. Над ухом грохотали выстрелы, кто-то истошно визжал, кто кричал запоздалые команды. Гремел голос Олега:

– Свист, бей по легковушке!

У заднего колеса сидел немецкий солдат и водил стволом пистолет-пулемета, выцеливая метавшегося между немцами Олега. Но выстрелить так, чтобы не зацепить своих, не мог. Герман всадил ему в спину две пули. А когда тот упал – еще две в голову. Потом поднял глаза на машину.