Чтение онлайн

И чудо происходит. Автобус проносится в трех сантиметрах от нас, а таксист – для него это все в порядке вещей – мчит нас вперед, поминутно высовывая в окно руку и нажимая грушу своего оглушительного клаксона, который укреплен на крыше. По ходу дела он разглядывает нас в зеркало, посылая нам улыбки, поправляет на себе тюрбан, подкручивает усы, оглядывается на встречные машины, что-то кричит обгоняемым моторикшам, и мы бы не удивились, если бы при этом он еще просматривал сегодняшнюю газету.

Доехали живыми. К машине бросилось несколько вихрастых мальчишек – открыть дверцу. Тот, кто добежал первым и ухватился за ручку раньше других, приглашает вас выйти и ждет монетки, сияя глазами и зубами. Монетка дана. Платим и своему водителю три рупии – вдвое против счетчика. Он быстро прикасается деньгами ко лбу в знак благодарности и дарит нам последнюю улыбку. Зубы сверкают в черноте усов и бородки, как «серп молодого месяца в разрыве туч», и машина мигом исчезает в ревущем океане транспорта.

А мы смотрим на ту сторону улицы, на двери кафи-хауса. Но, чтобы его достичь, надо сначала перейти на ту сторону, а уже пять часов. И это значит, что по улице движется река, поток, лавина велосипедистов. Они едут по два, по пять, по восемь человек в ряд, в обнимку и просто рядом, они обгоняют друг друга, обгоняют автобусы, такси и моторикш. Они выскакивают из-под самых колес автобусов и лавируют между машинами так, что кажется, будто их велосипеды извиваются как змеи. Они едут по двое и по трое на одном велосипеде. Они все спешат домой с работы. Надо подождать, пока в этом потоке образуется прорыв. Стоим на солнце, обливаясь потом, ждем.

– Ну вот, пошли скорей!

Почти бежим, чтобы успеть. Нас слегка задевает только один из велосипедистов и, тут же остановившись, извиняется с милой улыбкой.

– Все в порядке, – говорю я, – не беспокойтесь, пожалуйста.

Теперь скорее, прочь с солнца, под сень галереи, к дверям кафи-хауса, где прекрасный кондиционер и всегда прохладно.

Входим. Окунаемся в охлажденный воздух, как в райское озеро. Заказываем кофе-гляссе и мороженое.

– Что угодно еще?

– Ничего, спасибо. Как можно больше мороженого. И кофе-гляссе.

Сразу же из-за соседнего столика к нашему пересаживается один журналист, с которым меня познакомили на вчерашнем спектакле. Начинаем разговаривать о пьесе, артистах, авторе. Журналист кивает каким-то людям.

– Можно? – спрашивает он.

– Конечно, будем очень рады.

Его друзья тоже подсаживаются к нам, и закипает тот типично индийский, легкий и живой разговор, в котором вперемежку с шутками и взрывами хохота собеседники обмениваются своими соображениями по поводу новой танцевальной программы, последнего выступления министра финансов, открытия ежегодной выставки картин в Академии искусств и т. д. и т. п.

После кофе нас приглашают посетить выставку одного молодого художника.

Оставив деньги на столе, мы покидаем полумрак кафи-хауса и снова попадаем в раскаленный ад улицы. В первые секунды прикосновение жаркого воздуха к холодной коже кажется даже приятным, но через минуту вы уже начинаете вспоминать место, где вам было «почти холодно», и мечтать о любом крове над головой, о любой тени и хотя бы о вентиляторе-пропеллере, если уж нет кондиционера. И конечно, о стакане холодной воды с лимоном, которую вам предложат всюду, куда бы вы ни вошли. Или о бутылке ледяной кока-колы…

Десять минут в раскаленном такси, и мы у цели. Хватая горячий воздух пересохшим ртом, я вбегаю под своды выставочного зала. Вот она, вода.

– Еще стакан, пожалуйста. Благодарю вас.

Теперь можно подумать о картинах. Картин не очень много. Все они абстрактные. Это модно. Медленно идем вдоль стен. Все кажется знакомым по столь многим выставкам. Вот это как будто уже где-то было. И это тоже. Да и это. Мой спутник представляет мне художника.

– Скажите, пожалуйста, – спрашиваю я его, – как вы выбираете названия для своих картин? Почему это «Путешествие», а это «Ноктюрн»? А это «Девушка у пруда»?

– Я даю им имена, как люди дают имена своим детям.

– Да, но ведь имена детей не связаны с какими-то конкретными понятиями. Тем более с предметными. И не должны вызывать ассоциаций. Я хочу понять, почему именно это «Девушка у пруда»?

– Это нельзя объяснить. Это необъяснимо, как любовь. Это нельзя и понять.

– Вы хотите сказать, что пытаетесь передать цветовой гаммой свое восприятие того или иного явления?

– Да, пожалуй.

– Но не боитесь ли вы, что будете одиноки в своем творчестве, что оно не найдет отклика в сердцах людей? И понимания.

– Я не нуждаюсь в людях, я творю для себя.

– А для чего эта выставка? Для кого, если не для людей?

– Пусть смотрят.

– Но ведь здесь сейчас пусто. Много ли у вас было посетителей?

– Нет, немного. Я творю для избранных, для тех, кто понимает.

– Но вы только что сказали, что этого нельзя понять…

Осмотрев выставку, мы снова попали в раскаленную атмосферу улиц и площадей Дели.

Вот хочется продолжить рассказ, но тут же задумываешься – а о чем, собственно, следует рассказать в первую очередь? Но уж поскольку увидели на улицах бродячих коров, то и мысль обращается к проблеме отношения индийцев к животным. Тем более, что под ногами шныряют бездомные собаки, и никто на них не кричит и никуда их не гонят. Повторяю – никто.

Многие черты бессмертной индийской культуры сближают в течение веков все группы населения Индии вне зависимости от их этнической принадлежности. Эта близость мироощущения и взаимопонимания определяется в значительной мере теми чертами духовной культуры, которые находили и находят свое отражение и выражение в общих мотивах фольклорного творчества – в мифах, легендах и преданиях. Эти мотивы и эти сюжеты во многом вошли в состав религиозных представлений древней религии, индуизма, той веры, которую исповедуют свыше 80 % населения страны.

Каждый, кто знакомился с индийской культурой или даже поверхностно, по-туристски, встречался с ее проявлениями, неизменно уделял внимание тому, что в ней значительное место занимают представления о животных. И это не случайно – живые существа, окружающие людей, издревле играли заметную роль в сложении их мировосприятия. Судя по устным и письменным памятникам литературы, животные в Индии участвовали в формировании человеческих взаимоотношений, бывали участниками в удачах и одолении бед, служили связными между миром людей и богов и даже сами иногда становились божествами, поддерживая, направляя, в иногда и карая жителей Земли. Трудно переоценить все разнообразие приписываемых им функций, как и ту роль, которую вплоть до нашего времени играют мифы о животных в религиозных воззрениях индусов. В пределах указанного «цивилизационного единства» нашел всеобщее признание лозунг «ахинсы» – древний призыв к неубийству, к пощаде чужой жизни. «Не убий» – эти слова призывают и к сохранению чужой жизни и к тому, чтобы не наносить ей ущерба или вреда. Когда об этом читают или узнают из лекций, то часто спрашивают – а разрешены ли в Индии охота и рыболовство? Вот в этом вопросе индуизму, как, впрочем, и всем мировым религиям, пришлось отклониться от правил: да. Охота разрешена, но только и исключительно людям из лесных племен и членам некоторых высоких воинских каст. Для всех других каст это занятие – табу. С рыболовством дело обстоит лучше: по древнему мифу, бог огня, великий Агни, спрятался однажды глубоко в океанских водах, спасаясь от гнева других богов. Но не будучи в силах укротить свою страшную энергию, он излучал тепло и нагревал воду вокруг себя. Рыбы стали так страдать от соседства с ним, что выдали богам место его укрытия. За этот грех Агни проклял их и разрешил людям употреблять их в пищу. Вот с тех давних пор все желающие могут ловить рыбу в реках и морях, варить ее и жарить.