Чтение онлайн

Жители Нидерландов в большинстве своем придерживаются мнения, что необходимо позволить проституткам спокойно трудиться, защитить их от сутенеров и предоставить им возможность бесплатно проходить медосмотр. Публичные женщины в Голландии если с кем-то и не в ладах, то не с моралистами или блюстителями закона, а с феминистками, полагающими, что те позорят имя женщины.

Когда голландский департамент по налогам и сборам собирается раз и навсегда покончить с засильем рабочих-нелегалов в кафе и барах, инспектора, блюдя правила честной игры, задолго до проведения проверок публикуют в печати даты «рейдов». В результате мелкие нарушители закона затаиваются на дне, и в сети попадает одна крупная рыба, проворачивающая дела в больших масштабах, и потому неспособная скрыть свои проделки.

Не лучше поступает и голландская полиция, помещающая в местной печати подробные, с указанием места и времени, сообщения о засадах на шоссе. Видимо, она заботится о том, чтобы ей в руки не попадались случайно превысившие на пару километров в час дозволенную скорость водители.

Узники, томящиеся в греческих застенках или переполненных английских камерах, видят голландские тюрьмы во сне. А самим голландским заключенным все мало! Они недовольны тем, что им провели кабельное телевидение, позволяют исполнять супружеский долг, да и прочими своими правами. Они постоянно жалуются на недружелюбие тюремной охраны, а также на пищу, от которой их разносит вширь.

Голландские исправительные учреждения пользуются столь большим спросом, что претендентам на место за тюремной решеткой приходится стоять в очереди. Если человек не совершил особенно гнусного преступления, то либо его ждут общественные, на благо родного квартала, работы, либо ему выдадут квитанцию с указанием, как и на почте, номера очереди, но на сей раз очереди на тюремную камеру.

Человеческих особей какого только оттенка кожи и пола не встретишь среди местных стражей порядка! Ходят ли полицейские парами, в модных, прекрасного покроя костюмах, разъезжают ли на горных велосипедах (зачастую) или на лошадях (иногда) — их колоритные фигуры то и дело попадаются на глаза.

Все местные жители так старательно играют роль добрых, терпимых соседей и ведут себя столь gezellig, что полиция, можно сказать, остается не у дел. Да еще в довершение всех бед в некоторых городах последний кусок хлеба у полиции отбивает Stadsswabt.

Безоружная и не так модно разодетая Stadswabt следит за тем, чтобы все без исключения граждане оставались добрыми, терпимыми соседями, gezellig и хорошо себя вели. Stadsswabt, современный вариант городской стражи, набирают преимущественно из безработных со стажем. Местные власти выдают им униформу, предоставляют твердый заработок, наделяют ответственностью — словом, одним выстрелом убивают, с присущей голландцам изобретательностью, сразу двух зайцев. Полиции только и остается, что гоняться за торговцами сильнодействующими наркотиками и другими опасными и закоренелыми преступниками.

Либеральное отношение к торговле марихуаной, хоть и не касается сильных наркотиков, но привлекает в Нидерланды сонмы «наркотуристов». Несмотря на то, что число наркоманов на единицу населения в Голландии самое маленькое в Европе, проблема наркомании — по-прежнему бич крупных городов, где она дает о себе знать преимущественно ростом количества случаев мелкого воровства. Полиция, верная голландскому принципу видеть обе стороны медали, издала постановление, запрещающее автовладельцу оставлять машину незапертой или без присмотра, с ключами в замке зажигания.

Кража велосипедов превратилась в национальное хобби. Голландцы тратят больше денег на здоровенные амбарные замки, нежели на само средство передвижения. Когда крадут велосипед, его хозяева больше всего горюют о замке. Ведь найти себе другой транспорт проще пареной репы: стоит подойти к кучке велосипедистов на углу улицы и громким, не терпящим возражения голосом произнести: "Это мой велосипед!" Кто-нибудь обязательно, бросив железного коня, пустится наутек.

В отличие от большинства государств, где правительство превращается в верховную касту, для простых смертных недоступную и ими ненавидимую, в Нидерландах принято питать к своим политикам уважение и доверие. Как бы ни тщились голландские тележурналисты, беря интервью у политиков, выглядеть драчливо, они по сравнению со своими британскими коллегами просто невинные овечки. Несмотря на то, что министры и бургомистры сосредоточивают в своих руках чудовищную исполнительную власть, для простых голландцев они — "одни из нас", важные винтики в механизме эгалитарного государства.

Как ни странно, в Нидерландах, где столь почитаемы демократия и равноправие, королева играет в управлении страной немалую роль. Здешняя монархиня — не номинальная фигура. Она не только носит королевские наряды, разрезает ленточки и разбивает бутылки с шампанским о носы кораблей, но и каждый день появляется на своем рабочем месте и пользуется огромным уважением.

Члены кабинета министров, назначаемые королевой, имеют право выступать, но не голосовать в голландском парламенте (называемом Генеральными штатами и состоящем из выборных нижней и верхней палат). Законопроекты, обычно рождающиеся в недрах какого-нибудь министерства, его глава передает в парламент на рассмотрение. Городская власть также сосредоточена в одних руках — у мэра (назначаемого, не избираемого), обладающего необычайно широкими полномочиями.

Если два голландца, как говорится в одной пословице, встретятся в одной комнате, то непременно затеют прения, а уж если к ним присоединится третий — обязательно заложат церковь или учредят политическую партию. Благодаря духу терпимости и вере местных жителей в то, что каждый их них имеет право на выражение своего мнения, Голландия наводнена политическими партиями. И многие из них из-за пропорциональной системы выборов оказываются в парламенте. Тем не менее Генеральные штаты не превратились в завалинку для пустой болтовни и место сведения счетов. Члены парламента посвящают свое время не личной грызне, а освященному веками делу — ведению переговоров, поиску компромиссов и плодотворному сотрудничеству с правительством.

Когда в каком-либо учреждении человеку с порога говорят "Dat kan niet" ("Это невозможно"), то он, сразу забыв о компромиссах, прекращает всякие переговоры. Голландцам прекрасно известно, что после этих слов им остается одно: собрать манатки и несолоно хлебавши отправиться восвояси. "Dat kan niet" — это абсолютное оружие мелких чиновников и завзятых бюрократов.

Бюрократы, как и солдаты в строю, повсюду на одно лицо. Те голландцы, что не в силах следовать примеру своих сородичей и проявлять терпимость и уступчивость, мечтают о должности в хоть какой-никакой, а власти. А когда они стремятся к чему-нибудь, то, в конце концов, добиваются этого. Они назубок учат "Уловку 22", держат наготове яркие ограждающие ленты и стараются связать вас по рукам и ногам. Если же вы застанете их врасплох, узрите лазейку или попытаетесь внести в ваши отношения элемент рациональности, они ответят вам: "Dat kan niet" — и тем поставят точку.

Транснациональные корпорации — это детище голландцев. «УОС» ("Голландская Ост-Индская компания") на протяжении двух столетий была самой крупной и мощной торговой организацией в мире. Сегодня в «Philips», "Unilever" и "Royal Dutch Shell" (вместе с двумя другими фирмами, не известными за пределами страны) занята четверть работоспособного населения Нидерландов. Голландцы, однако, на этом не останавливаются и поставляют управляющих для иностранных транснациональных корпораций. И те, благодаря способности к языкам, умению договариваться и лишь в крайних случаях развязывать тесемки кошелька, быстро оказываются в кресле главы правления.