Чтение онлайн

— Ты очень односторонне выворачиваешь факты. Я не заставлял тебя приезжать сюда, а пригласил…

— Вынудил.

— Нет, Ева Александровна, я всего лишь прислал приглашение. Принять его — твоё желание. Тебе хочется примерить на себя роль жертвы, потому что я предложил тебе её тогда в машине. И я вовсе не против, будь жертвой, убеждай себя, что всё делаешь под давлением, что тебя пугают мои угрозы, что ты в них веришь. Быть может, так тебе легче заглушить совесть. У меня только одна просьба: будь собой. Эта зашуганная овечка мне не слишком нравится.

В его словах был резон, но признаться — означало бы выдать себя с головой.

— То есть я могу сейчас встать и уйти?

— Я похож на рабовладельца? — Влад пошёл к бару за новой порцией алкоголя. — Только рассчитайся вначале.

— Рассчитаться? — она так и знала, что стоит ожидать подвоха.

— Один поцелуй по твоей инициативе, — он вытряхнул кубики льда прямо на стол с бутылками и налил в стакан минеральной воды. Оглянулся через плечо, считывая её реакцию.

— Тогда мне придётся задержаться, — Ева хмыкнула. — Целовать тебя у меня нет ни малейшего желания.

— Врушка, — Влад вернулся на диван и сел боком, к ней лицом. — Тогда давай сыграем в пять вопросов. Отвечать можно только честно. Я первым начну. Давно ты замужем?

Ей заочно не нравилась эта затея, однако замечание по поводу зашуганной овечки задело за живое. Неужели она и впрямь дрожит перед этим позёром? Не велика ли честь?

— Три года.

— Ты всем довольна в своей жизни?

— А разве можно быть довольным всем? Всегда есть какие-то минусы, чаще всего крошечные, но раздражающие.

— Перечисли три наиболее важных, — он будто невзначай положил руку на спинку дивана и кончиками пальцев провёл по рукаву блузки. Не прикосновение, но намёк на него.

— Рутина, однообразие, спад чувств — это первое, что пришло на ум.

— Любимая поза… для сна? — он нарочно сделал паузу, надеясь смутить. И снова на ум пришло упоминание овечки, потому в ней заговорил дух противоречия. Краснеть она не стала.

— Быстрее всего засыпаю на животе.

— Помнишь переписку, которую я тебе всучил в качестве теста? — Ева кивнула, посмотрела на его руку, которая вплотную приблизилась к плечу. — Там упоминались три категории порно-фильмов. Я хоть с одной угадал?

— С самой последней, которой не существует.

— Как там было? Красивые мужики, которые стонут, да?

— Вроде того, — она попыталась сосчитать количество вопросов, но Влад сбил с мысли.

— Ева, распусти волосы.

— Это не вопрос.

— Похуй, распусти.

Почему её так наэлектризовывали ругательства? В повседневной речи она никогда не пользовалась непечатными выражениями и не любила, когда кто-то прибегал к языку мата в общении с ней. Но из его уст эти слова приобретали некий будоражащий оттенок.

Она подняла руки к затылку, вынула из волос шпильки и позволила прядям рассыпаться по плечам. Влад придвинулся ближе.

— Тебе больше идёт с распущенными. Этот пучок сзади делает тебя строже. Задавай свои пять вопросов.

— Ты поспорил на меня?

— Нет, — Крицкий облизнул болячку в углу рта и добавил, — меня невозможно взять на слабо. Я делаю лишь то, чего хочу сам.

— Тогда откуда этот чрезмерный интерес ко мне?

— А ты в зеркало себя видела? Ты одеваешься, говоришь и ходишь как чертовски горячая фантазия. Я с первого дня в универе тебя заметил, но решился подступиться только сейчас.

Она обдумала его ответ и заготовила следующий вопрос. Влад поймал небольшой локон возле её щеки и накрутил на палец.

— Как ты сделал те видео?

— Купил у одного хакера, специализирующегося на нейросетях. С твоих фоток в ВК сняли все параметры, создали трёхмерную модель, то же проделали и со мной, потом пошептали всякие контрол-шифт словечки, добавили сценарий и вуаля. Тебе понравилось видео?

— Я слишком ненатурально охаю там и чересчур часто… Как это в литературе называется? Срываюсь в пучину блаженства.

— Да, тут я переборщил, — Влад натянуто улыбнулся и снова придвинулся. Теперь уже его рука спокойно могла обхватить её плечи. — А на самом деле каков твой предел?

— Второй раз для меня почти недостижим.

Ева не смогла бы назвать момент, когда окончательно расслабилась и поддалась магии его голоса и волнительной близости, но это случилось. Его запах — никакого парфюма, только естественный аромат кожи, тонкий шлейф сигаретного дыма и лёгкая нотка геля для душа — полностью окутывал её.

— А смогла бы сделать это у меня на глазах? — спросил едва слышно и в интонациях угадывалась провокация.

— Сделать что? — она нарочно тянула время, чтобы взвесить все за и против положительного ответа.

— Получить удовольствие от своих ласк. Без моего участия, но у меня на глазах.

— Я должна буду полностью раздеться?

— Как хочешь, я буду только наблюдать. По крайней мере сегодня.

Она встретила его взгляд, болезненно жгучий, исполненный какого-то лютого голода и поняла, что ей нравится. Нравится его жажда, его стремление вытеснить её из зоны комфорта.

— А ты будешь?.. — она выразительно посмотрела на его пресс.

— А ты хочешь?

— Нет.

— Жестокая, — он усмехнулся и облизнул губы. — Наш девиз непобедим, возбудим и не дадим, да?

— Мы же играем. Сегодня по моим правилам.

— Хорошо, — Влад решил пойти на уступки, — я не прикасаюсь ни к тебе, ни к себе, лишь смотрю. И вот ещё что: твоё стоп-слово «Ева», моё «Влад», так будет лучше. Я всё-таки хочу услышать своё имя, срывающееся с твоих губ во время…

Она накрыла его рот пальчиком, заглушая окончание фразы.

— Тш-ш, не порти мне настроение.

Влад затих. Она прикрыла глаза, настраиваясь на нужную волну, но никак не могла отделаться от мысли, что преступает черту дозволенного. Это ведь совершенно неправильно, постыдно, порочно…

— Ева, просто начни раздеваться, — подсказал шёпот Крицкого. — Растворись в моменте, не думай.

Она медленно расстегнула верхнюю пуговицу на блузке. Глаза предпочла держать закрытыми. Затем ещё несколько застёжек покинули петли. Распахнула края, давая обзор на сочную грудь в прозрачном чёрном бюстье. Влад резко втянул ртом воздух. Она улыбнулась, запрокинула голову — под затылком оказалась его рука — и повела ладонью от шеи к груди, покружила вокруг мягких холмиков, чуть придавила правый, затем левый, прогнулась в пояснице и неспешно спустила чёрную сеточку, обнажая съёжившийся сосок.