Чтение онлайн

Она увидела телефон рядом с сахарницей, попыталась взять его, но Костя опередил — перегнулся через её плечо и сцапал смартфон.

— Руки от неё убрал, бля, — Влад тут же набычился.

Костя вскинул ладони в примирительном жесте и отодвинулся. В правой он держал телефон жены.

— Можем мы поговорить? — обратился он к Еве.

— Ты уже поговорил, долбоеб, — Влад цедил каждое слово и разве что пол не вспахивал мыском обуви от ярости на манер племенного быка.

Ева молчала. Ей тоже хотелось расстаться цивилизованно, без взаимных упрёков и бесконечного списка обид, но то, как повёл себя Костя вчера…

— Ты сам лишил себя права со мной общаться, когда поднял руку, — она старалась говорить твёрдо, однако к концу фразы голос начал срываться. К глазам подступили слёзы. — Верни телефон.

Супруг, вопреки ожиданиям, не стал противиться. Подал ей мобильный.

— Я хотел бы извиниться за вчерашнее.

— В жопу себе извинись, — рыкнул Влад.

— В русском языке не существует слова «извиниться», Кость. Оно означает «извиняю самого себя» и теряет всякий смысл. Мне жаль, что всё закончилось именно так. Больше мне добавить нечего.

Ева потеснила обоих мужчин, взяла в прихожей туго набитый чемодан в половину себя весом и покатила за ручку, заставляя подпрыгнуть на пороге.

В университете Ева первым делом направилась к ректору. В приёмной улыбнулась приветливой секретарше Саше и с ходу положила на стол начальнику заявление об увольнении.

— Я бы предпочла уйти по собственному желанию, — с места в карьер начала она, — но если вы настаиваете на неполном служебном соответствии, я с лёгкостью приму эту формулировку.

— Право же, Ева Александровна, — Иван Борисович, солидный мужчина с мощными брылями и крупной залысиной на макушке, мельком изучил бумагу и поднялся из-за стола. — К чему такая формальность? Давайте спокойно всё обсудим. Я слышал, вы в последние дни приболели…

— Прогуляла, — внесла ясность преподаватель.

— Пускай так, всем нам случается иногда… э-э, подустать. Жаль, конечно, что не предупредили об отгулах… Да что мы стоим? Присаживайтесь! — он радушно указал рукой на стул с мягкой обивкой.

Ева села с абсолютно ровной спиной.

— Иван Борисович, просто подпишите заявление.

— Всему своё время, Ева Александровна. Вначале объясните мне причину столь кардинального решения. Вы недовольны зарплатой? Нагрузкой? Конфликт со студентом?

На последнем слове она вскинула голову, чем выдала себя с потрохами.

— Значит, дело в студенте. Фамилия? Курс? Причина конфликта?

— Я с ним сплю, — неожиданно для себя самой брякнула Ева.

— Спите? С кем?

— Не имеет значения. Подписывайте заявление.

Иван Борисович с минуту молчал, так и эдак разглядывая её со всех сторон, затем молвил:

— Я вижу, что вы переутомились, Ева Александровна, а потому мы поступим следующим образом: до конца учебного года я отправлю вас в неоплачиваемый отпуск, следом пойдёте на заслуженный отдых. А двадцатого августа мы вновь встретимся и решим этот вопрос. Такое временное решение вас устраивает?

Ева сверкнула глазами. Неожиданная догадка заползла в мысли наподобие смертоносной гадюки.

— Он уже звонил вам?

— Кто? — ректор бездарно изобразил удивление.

— Вы прекрасно знаете, кто. Звонил? Потому что прийти бы не смог, не успел…

— Ева Александровна, миленькая, окститесь. Никто не звонил и не приходил, мне просто жаль терять такого педагога. Что я за руководитель такой, если стану разбрасываться ценными кадрами налево и направо…

— Понятно.

Не дослушав, она встала и направилась к двери. Ожидала ли она чего-то подобного? Разумеется. Крицкий обожал контроль, он даже в сексе вёл себя так, будто она всецело принадлежала ему. Нет, он не доминировал, но зорко следил за всем: хорошо ли ей, достигла ли она оргазма, чётко дозировал боль и наслаждение. Ему нравилось быть главным, и это начинало раздражать.

Ева вошла в аудиторию спустя пять минут после звонка, извинилась за опоздание и с ходу начала лекцию, а мысли продолжали кружить вокруг создавшейся ситуации.

На этой неделе у неё не было занятий с третьекурсниками, но она не сомневалась, что увидится с Владом гораздо раньше вечера. И точно. Не успел лекционный зал опустеть, дверь приоткрылась и вошёл Крицкий. Быстро огляделся, ловко провернул ключ в замке, швырнул сумку на первый попавшийся стол и с видом оголодавшего дикаря двинулся на неё.

Поднял со стула, усадил на стол, раздвинул ноги, встал между ними и попытался поцеловать. Ева отвернулась.

— Бунт? — коротко спросил и принялся вылизывать шею.

Она упёрлась руками в столешницу и силилась решиться на что-то одно. Либо оттолкнуть его и высказать недовольство, либо поддаться бешеной пульсации крови и рёву гормонов.

Приняв, наконец, решение, она отпихнула его и спрыгнула со стола.

— Довольно.

— О, да ты злая, — Влад прищурился и так развязно облизнулся, что у неё подогнулись колени. — Хочешь по-плохому, да?

Ева закатила глаза.

— Ты другими категориями умеешь мыслить? Не всё всегда сводится к сексу.

Договорить она не успела. Влад уцепил её за локоток, рванул к себе, а потом в секунду заломил руку за спину и заставил развернуться спиной. Тут же повалил на стол. Одной рукой удерживал за поясницу, второй прижимал шею, вынуждая вжаться щекой в полированное дерево.

— Мне можешь не рассказывать, что и когда НЕ сводится к сексу. У тебя сейчас зрачки шире некуда и дышишь ты так, будто изголодалась по хорошему траху. Да?

Он задрал юбку и до боли сжал попку прямо через тонкую ткань капроновых колготок. Ева прикусила губу, чтобы не застонать.

— Так ты скажешь мне, на что злишься?

Влад и здесь оставался собой. Не разорвал колготки, а аккуратно стянул до коленей.

— Зачем ты звонил ректору? Я не просила! — она подняла голову и обернулась.

— Ах, вот оно что, — он опустился на корточки позади неё, оставил укус на одной ягодице, потом на второй, прижался лицом посредине и выпустил струю горячего воздуха. — Ты хочешь просить меня, так?