Этика и психология науки. Дополнительные главы курса истории и философии науки: учебное пособие
Шрифт:
Ещё хуже в гуманитарной сфере так называемые «чёрные археологи» – ради добычи, продаваемой на интернет-аукционах, да псевдоспортивного азарта, они уничтожают безвозвратно для науки массу памятников старины. Применяемые ими металлоискатели становятся всё доступнее и мощнее. Весь металл механически вынимается из культурного слоя памятника практически на всю его глубину. Обворовывают церкви со старинными иконами; дурачат пожилых крестьянок, скупая за гроши уцелевшие изделия древнего ремесла; роют жертв последней мировой войны ради их персональных медальонов и прочих наград, уцелевшего оружия и боеприпасов. Якобы благородная цель – погрести по-человечески останки «павших за други своя» – затушёвывает всё ту же чёрную кладоискательскую корысть.
Принимаемые меры против грабителей прошлого пока паллиативны, да и те не исполняются на местах. Напротив, часть музейных работников и даже отдельные учёные вступили на скользкий путь сотрудничества с криминальными собирателями. Экспертиза их находок в музеях и университетах обменивается на информацию о криминальных поисках, на часть незаконно найденного. Во всём цивилизованном мире любое сотрудничество с владельцами незаконно полученных раритетов, сколь угодно сенсационных, запрещено законом. На металлодетекторы во многих странах Европы выдаются лицензии, как на оружие. А у нас в России наоборот – альянс представителей официальной науки и скупщиков краденого скорее правило, чем исключение.
Похоже обстоит дело с представителями альтернативной медицины. Её адепты и не думают лицензировать свои врачебные занятия; власти не обращают внимания на их практику, нередко изуверскую.
Тема профессионализма в науке за последнее время приобрела ещё одно важное измерение. Оно возникло в области медико-биологических исследований и разработок. Речь идёт об этических комитетах, которые заняты экспертизой риска для человека результатов этих последних проектов. Принцип организаций таких комитетов состоит в объединении профессионалов (только не тех самых, которые предлагают то или иное мероприятие по вмешательству в организм человека) и представителей общественности. К числу последних относятся обычно лица из младшего медицинского персонала, а также священники, юристы, полицейские, т. п. лица. Перед нами некий аналог суда присяжных, только в сфере общественного мнения относительно здравоохранения и лечения болезней отдельных пациентов. Пока что оно допущено в сферу биомедицины и биотехнологий и не касается других зон риска, связанного с научными исследованиями (проектирования вооружений, энергостанций, как водных, так и атомных;
космических полётов; и т. д.). Но тенденция к преодолению этического герметизма науки и техники обозначилась вполне ясно. Какими темпами она будет развиваться, покажет будущее.
Как видно, не только дилетантизм, но и профессионализм в науке имеет свои плюсы и минусы. Тактичное отношение к добросовестным любителям тех или иных наук, их привлечение на сторону учёных должно сочетаться с непримиримой борьбой против самозваного присвоения объектов научного изучения невеждами и мошенниками. Особенно это необходимо в области медицины и фармации, где на карту ставится не отвлечённые интересы культуры, а жизни и судьбы людей.
Знахари и доктора
«Пантелей-государь ходит по полю,
И цветы и травы ему по пояс,
И все травы пред ним расступаются,
И цветы все ему поклоняются.
И он знает их силы сокрытые,
Все благие и все ядовитые…
По листочку с благих собирает он,
И мешок ими свой наполняет он,
И на хворую братию бедную
Из них зелие варит целебное.
Государь Пантелей!
Ты и нас пожалей,
Свой чудесный елей
В наши раны излей,
В наши многие раны сердечные;
Есть меж нами душевно увечные,
Есть и разумом тяжко болящие,
Есть глухие, немые, незрящие,
Опоенные злыми отравами, —
Помоги им своими травами!»
«Он бросился к ней, упал на колени. Схватил за плечи. Первое, что он почувствовал, это мокрый жар. Она была настолько горячей, что едва не пылала огнём…
– Что это? – глухо спросил Шарлей. – Чем она больна? Откуда эта страшная синюшность?…
– Это… – слова застряли ему в горле. Думаю, что… Её заразили гнилокровием, вызванным магическим образом. Согласно Авиценне… Салернцы называют это sepsis… У неё уже признаки гангренозного воспаления…
– Лекарство?
– От гнилокровия нет лекарства… Никто не знает лекарства против этого…
– Не говори так, чёрт возьми. Ты медик. Пробуй!
«Сначала горячка, – подумал Рейневан, вставая на колени. – Я должен снять горячку… Потом необходимо сильное противоядие… Что-то, что остановит заражение…»
Современная теория познания – философская эпистемология признаёт наличие разных типов знания в культуре любого социума. Более того, эпистемологи подчёркивают их взаимную дополнительность, незаменяемость друг на друга в жизни и деятельности людей. Самое первое и общее деление тут состоит в сравнении научного и обыденного знания (рассуждая философски) или же академического и практического видов интеллекта (смотря психологически). Каждый из этих типов познания и мышления решает свои собственные задачи, и поэтому они сильно отличаются друг от друга. Вместе с тем имеются моменты их взаимодействия, обмена содержанием и методами получения информации. Характер отношений, пропорция этих разновидностей знания меняется от одной исторической эпохи к другой, в разных этнокультурных регионах.
Суть разницы науки и здравого смысла (беря шире – практического знания) в том, как соотносятся идеальные и материальные компоненты действия там и тут. Для учёного все орудийные приёмы, физические операции служат одной цели – получению нового знания, т. е. некоего идеального, информационного продукта. А для любого практика, наоборот, любая информация выступает всего лишь подручным средством какого-то реального преобразования физического мира – природы или общественных, межличностных отношений. Отсюда и вся остальная гамма различий между теорией и практикой в любой области [62] (о чём у нас в пособии ещё пойдёт речь – на материале медицины как науки и как практики).
62
См. подробнее: Щавелёв С.П. Практическое познание. Философско-методологические очерки. Воронеж, 1994; Его же. Метод практики: природа и структура. Курск. 1996; Его же (с соавторами). Духовная практика (В печати).
Наконец, различаются между собой и типы практики, а в том числе и обслуживающие их разновидности знания. В основе «пирамиды» материально-преобразующих деятельностей лежит бытовая практика лично-семейного самообслуживания, то есть неспециализированный труд (приготовление пищи, уборка жилья, воспитание детей, уход за больными и т. д., и т. п.). Над повседневной практикой возвышается практика сложных, информационно ёмких профессий (крестьян и рабочих-ремесленников, врачей, военных, инженеров, педагогов, предпринимателей и всех прочих, где одного здравого смысла мало, нужны специализированные знания и умения). Далее следует отметить практики духовно-личностного свойства, реализуемые в формах мифологии, религии, искусства, морали, философии разного рода. Все они так или иначе направлены на внутренний духовный мир человека, на регуляцию общественного сознания. Разумеется, всё это деление отчасти условно и в действительности типы знания и действия то и дело чередуются и даже синкретизируются.
Ярче всего сложное, противоречивое соотношение теории и практики, науки и жизни, обыденного и специализированного сознания демонстрируется в области медицины. Ни среди массы пациентов, ни среди врачей-клиницистов, ни среди медиков-исследователей до сих пор нет никакой ясности в этих вопросах. Кто проклинает, кто прославляет, кто игнорирует так называемую народную медицину. Те же самые хвалы и инвективы звучат по адресу медицины научной, официальной (на Западе). Давайте рассмотрим этот поучительный сюжет ещё раз. Ведь тут может проясниться место и роль науки на практике и вообще в культуре.
Истоки народной медицины восходят к тем доисторическим временам, когда наши далёкие предки, руководствуясь полуживотными инстинктами, пытались облегчить свои болезненные состояния, прибегая к помощи природных средств. Древние люди, что подтверждается этнографическими примерами, превосходили нас, современных людей в способности видеть мельчайшие детали и связи природы, улавливать их тонкие влияния на жизнь человека. В архаичной картине мира человек – естественная частица природы, с которой он связан неразрывно. Отсюда понятно, почему в народной медицине целебными свойствами обладает почти всё, что окружает человека и с чем он взаимодействует: травы, цветы, коренья, плоды; жир, молоко и кровь животных; минералы, смолы, глины; короче говоря – сама биосферная оболочка Земли, все природные стихии.