Чтение онлайн

– Ну хорошо, выявили, – перебил Брадобрея Иммануил Локомб. – А дальше-то что?

– Дальше – в клетку! – зло бросила Диана.

– Как – в клетку? – удивлённо переспросил Локомб.

– Клеткой называют планету, на которой содержатся выбросы в окружении специализированных обслуживающих роботов, – пояснил Брадобрей.

– Да в клетках они и содержатся. Поскольку им не дают общаться не только с другими людьми, но и между собой, с ненавистью в голосе выкрикнула Елохова.

– А вы за распространение секретной информации можете попасть под расследование, – Брадобрей зыркнул глазами в сторону Елоховой.

– А вы с меня подписку о секретности не брали. Зато сейчас сами всё выкладываете перед такой аудиторией.

– Мне бояться нечего. Все вы на выходе дадите подписку о неразглашении, – остудил её пыл Брадобрей.

– Постойте! – не унимался Локомб. – Там что, действительно содержат людей в клетках?

– Это не люди, а выродки! – Брадобрей не отрываясь смотрел в глаза Локомбу, насколько это возможно было на таком расстоянии, будто собирался вдолбить ему прямо в мозг то, что он произносил словами.

– Я не понимаю, – пролепетал Локомб, видимо, под упорным взглядом Брадобрея. – Это всё-таки люди или не люди?

– А что вы понимаете под термином «человек»? – вопросом на вопрос ответил Брадобрей. – Вертикальная походка, свободные руки, наличие разума, сознания, членораздельная речь?

– В общем-то да! – неуверенно сказал Локомб. – А если обобщать по-крупному, то человек – это полноправный член сообщества людей. Человечества.

– Вот как? – удивился Брадобрей. – Членство в обществе однозначно наделяет особь с членским билетом человеческими свойствами?

– Да, – уже более уверенно произнёс Локомб. – Члену общества полагается защита от возможных посягательств других членов общества и разного рода физических, биологических, психологических и иных вероятных катаклизмов.

– Ну а он-то сам что-то обязан?

– Да-да, конечно! Он сам обязан уважать права общежития, то есть права других членов общества.

– А где же вы слышали, чтобы человек, член сообщества людей, угрожал другим членам сообщества, посягал на их законные права?

– Ну это я так, теоретически, – Локомб засмущался, как красная девица.

– А вы зря застеснялись. Вы совершенно правильно теоретизируете, – Брадобрей почувствовал, что есть за что зацепиться. – А если такой человек действительно нашёлся? И он действительно посягает на какие-то законные права членов сообщества. Например, право на жизнь. А он беспощадно убивает их. И не одного или несколько, а большое количество, множество. Что нужно делать с таким человеком? Я опускаю вопрос, можно ли его вообще считать человеком.

– Что вы к нему прицепились? – встряла в разговор Елохова. – Вы бы ещё у него про право на труд спросили. Так, кажется, по Марксу?

– Не мешайте! – рявкнул на неё Брадобрей. – Дайте договорить с человеком.

– Я отвечу, – сказал Локомб. – Не надо так нервничать. Если такой человек действительно появился, то его нужно срочно изолировать от других людей и лечить.

– Это заболевание не лечится. Точнее, это вообще не заболевание. Это устройство. Как сказали бы механики, конструкция. Вот мы их до сих пор и изолировали. Как видите, вы сами предполагаете тот же вариант обращения с такими, кх-м, людьми.

– Ну я не знаю. Я не специалист. Может быть, есть какие-то другие методы, – пошёл на попятную Локомб.

– Нет! – сказал, как отрезал, Брадобрей.

– Может быть, объясните, что это за конструкция такая, что человек и не человек вовсе? – язвительно процедила Диана Елохова. – Может быть, это какой-то андроид дефектный?

– Можете не распылять в ехидстве свой полемический задор, – парировал Брадобрей. – Он вам ещё пригодится.

– Какой заботливый! – Диана скорчила соответствующую гримасу. При этом вы так и не ответили на мой вопрос.

– Отвечу. Не сомневайтесь, – Брадобрей помолчал, будто собираясь с мыслями. – Хотя для вас, я думаю, ничего неизвестного в этом нет. Ваш вопрос чисто риторический.

– Ну-ну! – продолжала ехидствовать Елохова. – Если не знаете, вы уж так прямо и скажите.

– Нечеловек от человека отличается наличием дубль-вэ-импульса на энцефалограмме, – спокойно, не обращая внимания на высказывания Елоховой, продолжил Брадобрей.

– Если бы это было так, то лично вы первый, а вместе с вами ещё девяносто процентов сидящих в этом зале назывались бы нелюдями, – с особым удовольствием заметила Диана.

– Вы очень торопитесь. Я ещё не договорил, – Брадобрей, казалось, приобрёл второе дыхание и стал совершенно спокойным. – Как говорят математики, условие выполнимости чего-нибудь должно быть не только необходимым, но и достаточным. Так вот, наличие дубль-вэ-импульса есть только необходимое условие. Напомню, наличие дубль-вэ-импульса есть наследие троглодитов, означающее возможность данной личности осуществлять безжалостное управление массой людей вплоть до лишения их жизни. Первоначально дубль-вэ-импульс являлся характерной принадлежностью троглодитов. После дивергенции человеческих особей и постепенного отмирания троглодитов дубль-вэ-импульс стал проявляться у отдельных человеческих личностей как показатель возможности реализации бесчеловечности в поступках его носителя. Но с ростом самосознания большинство носителей дубль-вэ-импульса научилось справляться с присущими негативными последствиями его наличия, подавлять агрессивные позывы. Поэтому мы принимаем в СКЭП преимущественно таких людей. Они уже проверены, и мы знаем, чего от них можно ожидать. В то время как у совершенно положительного человека, не имеющего дубль-вэ-импульса в обычных условиях, в катастрофической ситуации он неожиданно может образоваться на энцефалограмме, и как поведёт себя такой человек в критической ситуации, мы не знаем. И только сочетание наличия дубль-вэ-импульса с неумением или нежеланием человека управлять им, превращает обычного человека в нечеловека.

– Красиво говорить научились, – криво усмехнулась Елохова. – Кто бы только доказал, что это правда.

– Хотите – верьте, хотите – нет! – подытожил сказанное Брадобрей. – Так я продолжу?

Брадобрей обвёл взглядом, сидящих в зале. Многие отводили глаза, лишь бы только не встречаться с ним взглядом. Но Брадобрей как будто не обращал на это никакого внимания.

– Было установлено, что буквально полтора года назад двое потенциально опасных заключённых совершили побег с Клетки. Им удалось каким-то образом уговорить охранявших их роботов и, воспользовавшись прилётом на планету звездолёта с исследовательской группой, захватить этот самый звездолёт.

– Так что вы всё ходите вокруг да около, – не удержался Станислав Конен, один из лучших специалистов СКЭП. – С этого и нужно было начинать.

– Да вы просто дилетанты! – опять подала голос Елохова.

– Звездолёт с беженцами был окружён, и после неоднократного предложения сдаться в плен и неполучения согласия к объёму пространства, внутри которого находился звездолёт, применили технологию стягивания пространства. В результате чего звездолёт должен был быть закапсулирован в свёрнутом пространстве, перемещён на планету Клетка, а там уже вскрыт, – несмотря на брошенное ему в лицо обвинение в непрофессионализме, Брадобрей продолжал спокойно излагать происшедшие события. – Потом уже извлечь изнутри беглецов не составило бы труда. Но они взорвали звездолёт. Аннигиляционный взрыв уничтожил материю, превратив её в излучение. Комиссия, рассматривавшая самоподрыв преступников, пришла к выводу, что они все погибли.

– На каком основании вы считаете преступниками людей, которых сами же поставили в безвыходное положение? – вновь вступила в полемику Елохова.

– Хотя бы на том, что вместе с ними в звездолёте погибли все члены исследовательской группы, прибывшие в нём на планету, – парировал её выступление Брадобрей. – Устраивает вас такое объяснение?

– Не устраивает! – тут же отреагировала Елохова. – Перед этим вы их посадили в клетку. У них могла измениться психика.

– Ну, знаете! – не сдержался Брадобрей. – Так можно всё что угодно доказать. Я же вас не убиваю, хотя вы мне очень мешаете выполнить поставленную передо мной задачу.