Чтение онлайн

— Здесь «Барракуда», — Максим в очередной раз вызвал базу, — у меня заканчивается топливо. У меня зака…

В этот миг искусственный интеллект, следивший за системами корабля, выдал тревожную трель. Максим замолк на полуслове. На мониторы полезли тревожные сообщения: «МАРШЕВЫЕ ПЕРЕГРЕВ», «МАРШЕВЫЙ ПРАВЫЙ СТОП», «ИСПАРИТЕЛЬ № 3 ПОВРЕЖДЕН».

— «Барракуда», вас не поняли! Повторите! Что у вас?! — нервно переспросили с борта флагмана.

— Здесь «Барракуда». У меня неисправности. Должен разобраться и доложу повторно… — Максим лихорадочно набирал команды, пытаясь запустить дублирующую систему охлаждения и включить двигатели.

На лбу у него выступили капельки пота. Сердце тревожно билось. Руки дрожали. Попытавшийся узнать, в чем дело, Прокопыч был с разворота послан по известному адресу. Юнги притихли, чувствуя, что дело — дрянь.

«Барракуда» падала на Сатурн.

— Ну, давай же, — бормотал Максим, впившись глазами в колонки цифр на мониторах. — Ну, рыбка моя…

— Зараза!! Да чтоб ты сдохла!

— «Барракуда»! Что у вас происходит?

— Все… — обреченно выдохнул Максим, откинувшись на спинку кресла. Руки легли на подлокотники. — Двигательная группа.

— Что?!

— Повреждена. Исин утверждает, что повреждения устранимы. Но время ремонта. Ориентировочно минут двадцать.

— «Барракуда», начать ремонт немедленно!

— Мы не успеем. Сгорим в атмосфере. С тягой маневровых «Барракуда» самостоятельно преодолеть притяжение Сатурна и вернуться хотя бы к кромке кольца D уже не сможет. Как поняли?

— Понял вас хорошо, — мрачно ответил «Справедливый». — Переключаю на товарища Альфу.

— Макс.

— На связи.

— У вас только один выход.

— Я знаю. Посадка на Аэрополис. Плен. Позор.

— Нет, — товарищ Альфа говорил медленно и Максим понял, что ему нелегко сейчас. — Я принял решение. Ты отныне — официальный дипломатический представитель «Армии пробуждения» с правом ведения переговоров от лица командования. Соответственно, экипаж «Барракуды» имеет статус парламентеров. Ты понял?

— Да. Но что я должен…

— Молчи и слушай. Нам нужны переговоры с «танцорами». Аэрополис больше не тайна, не миф. Просто договорись о следующем раунде — и все. Но имей в виду — у них странные представления о дипломатии. Удачи тебе! Конец связи.

Товарищ Альфа отключился. Максим бросил взгляд на монитор — у него было не более минуты на раздумья. «Странные представления о дипломатии». Что имел в виду вождь «Армии пробуждения»? В любом случае выбора нет. Точнее, он всегда есть. Честная смерть пилота. Правда, вместе с ним погибнут и старик Прокопыч, и юнги. Нет, быть убийцей Максим не хотел никак.

«Странные представления о дипломатии».

Он снова посмотрел на монитор. Времени практически не осталось. Что ж, в конце концов, он звездный борец и приказ вождя для него — закон. Максим не знал, что невольно подтолкнул чашу весов, и партия мира в руководстве «Армии пробуждения» одержала победу.

Максим потянулся к панели связи и запустил настройку. «Барракуда» падала сквозь атмосферу Сатурна.

— Говорит дипломатический представитель «Армии пробуждения» Максим Верховцев! Повторяю! Говорит представитель «Армии пробуждения» Максим Верховцев! Вызываю Аэрополис!

— Здесь Аэрополис. Слушаем тебя… брат.

Перед «брат» диспетчер Аэрополиса слегка помедлил, словно бы решая — действительно ли ему Максим Верховцев брат или нет?

— Прошу разрешения на посадку. Повторяю…

— Понял тебя. Понял тебя, брат. Посадка разрешена.

— Прошу указать коридор и посадочную полосу. Или что тут у вас? Площадка? Стыковочный узел?

— Площадка. Даю подсветку коридора лазерными маяками.

— Аппарат плохо управляется. Повторяю: аппарат плохо управляется… Да и габариты у нас… сам видишь какие… брат.

— Понял. Понял тебя, — откликнулся диспетчер. — Прошу двадцать секунд на принятие решения.

— Двадцать, не больше. Через тридцать одну секунду мой борт сорвется в неуправляемое падение.

И вновь ожидание. Вновь ползут секунды. Вновь затаили дыхание в отсеках Прокопыч и юнги.

— Итак, слушай решение, брат, — отозвался наконец Аэрополис. — Мы установили запретную зону — она просвечена синими габаритными лазерами. В нее тебе входить нельзя, будем сбивать. Также будем сбивать при любой попытке выйти на курс, пересекающийся с нашим… Как понял? Подтверди.

— Тебя понял, брат, подтверждаю. Синие лазеры — запрет. Пересечение курсов — запрет.

— Хорошо. Твоя задача — пройти над нами, над центральной гондолой Аэрополиса. Повторяю: над центральной гондолой Аэрополиса. Там ты должен катапультироваться…

«Чего-о?! Катапультироваться?! — к такому обороту дел Максим готов не был. — Я не ослышался?!» Отвечая его мыслям, диспетчер повторил:

— Как понял? Катапультироваться. Конус допустимых точек катапультирования с учетом наших элементов движения, а также силы и направления ветра будет подсвечен желтыми лазерами.

— А мой экипаж? Корабль?

— Мы можем принять только одного, так устроена система подхвата. Судьба сурова, брат, — диспетчер вздохнул. — Прощайтесь.

Прощайтесь?!

Максим вздрогнул. Получается, что Прокопыч, Степ и Шляпа станут смертниками, «экипажем в один конец»?! Они погибнут, а он спасется? Неужели какие-то переговоры стоят этого?

— Парень, — прозвучал в динамике тяжелый голос Прокопыча. Старый боцман совершенно точно угадал настроение своего капитана. — Не казни себя. Это война. Так всегда было и всегда будет, ядрен бозон. Давай, делай, что должно. А мы потихоньку попробуем поковыряться в кишках нашей «Барракуды». Верно, хлопцы?

— Верно! — хором гаркнули юнги. У Максима защемило сердце. Он понимал, что слышит их голоса в последний раз.

— Ребята.

— Не надо слов, кэп! — насмешливо перебил его Шляпа. — Выпей там за нас. И когда будешь тискать девчонку, вспомни, что мы тоже любили это дело. Пока!

Скрипя зубами, Максим достал Льва и сжал предмет в руке с такой силой, что побелели пальцы. Кисть онемела, словно ее опустили в жидкий азот. Голова прояснилась. Теперь Максим ощущал только одно — холодную, злую ярость.

Он вывел «Барракуду» на курс прохода через подсвеченный желтый конус над Аэрополисом и откинул предохранительный колпачок над кнопкой катапульты. Когда его выбросило за пределы корабля, в обманчиво нежные, фламингово-розовые на закате этановые облака Сатурна, в шлемофоне Максим услышал песню, исполняемую на три голоса — один хриплый, стариковский, и два молодых, задорных. Это был древний гимн моряков, погибающих непобежденными: