Чтение онлайн

Возвращаясь к роли детского сада в моем воспитании, следует честно сказать, что она была благотворной. Я получил урок гуманного отношения к людям. Однако детский сад, к сожалению, не решал очень важную для воспитания детей проблему, проблему их физического воспитания. Дело в том, что в процессе воспитания детей в садике преобладали их нравственное и образовательное развитие, но начисто отсутствовало их физическое совершенствование. Никаких игр, никаких физических упражнений, никаких соревнований в ловкости, в силе, в умении владеть своим телом. Именно поэтому, возвращаясь из садика домой, я отчаянно бросался в объятия своего двора, где детвора «ходила на головах», играла в прятки, в лапту, бегала наперегонки, дралась и плакала, мирилась и снова дралась. В этой боевой обстановке я получал подлинное наслаждение от жизни.

Читая мои словесные излияния, читатель должен представить, что речь идет о стране, в которой всего десять лет назад произошла социальная революция, а Россия оставалась крестьянской страной, что оказывало серьёзное влияние на быт и нравы её обитателей.

В городе Пермь, где проживала моя семья, было всего три легковых автомобиля и несколько пожарных машин. Поэтому в городе господствовал гужевой транспорт: скрип телег и запах лошадей. Лошади были и основным транспортным средством. При отсутствии газа в городе царило печное отопление квартир и учреждений, и вы можете себе представить количество дров, которые было необходимо для отопления города, учитывая уральские морозы. Радиотехническое обслуживание населения ограничивалось установкой в квартирах репродукторов. Радиоприемники были только у нескольких жителей города. Музыкальная культура ограничивалась наличием у граждан патефонов. Первыми пластинками, которые я услышал в грамофонной записи, была речь Сталина на 17-м съезде партии и несколько вальсов и танго.

Забота о собственной гигиене побуждала граждан пользоваться услугами городских бань. Ванные комнаты сохранились только там, где до революции жила буржуазия. Поэтому сознание молодого поколения формировалось под воздействием всех этих бытовых факторов. Что касается факторов политических, то они, до поры, сознания граждан моего дошкольного возраста не касались. Поэтому я расскажу лишь о некоторых эпизодах нашего семейного быта.

В связи с тем, что в нашей семье было двое малолетних детей: я и сестра, а родители работали, то они вынуждены были нанять для присмотра за нами работницу. И такая вскоре объявилась. Звали её Ивановна. Это была простая деревенская женщина, совершенно безграмотная и суеверная. Я считал себя уже взрослым и власть Ивановны распространялась лишь на сестренку, которая в уходе действительно нуждалась. Некоторые эпизоды поведения этой женщины меня поражали. Жила у нас кошка Мурка. Она добросовестно ловила мышей, которых у нас было в изобилии, а остальное время где-то бродила по своим кошачьим делам. Ивановна, внимательно посмотрев на неё, изрекла: «Наша красавица беременна и скоро будет рожать». Меня это удивило, и я стал внимательно наблюдать за кошкой, чтобы не пропустить момент, который я никогда не видел, но в разговорах женщин часто слышал. И как раз на моих глазах началось это таинственное явление – факт рождения новой жизни. Мурка родила пятерых котят, и мы с сестрой внимательно наблюдали, как кошка облизывает их и кормит своею кошачьей грудью. Но кошка, видимо, обеспокоенная нашим присутствием, вдруг начала таскать котят по комнатам: то перенесет их под кровать, то в коридор… Ивановна, увидев это с её точки зрения безобразие, молча пошла на кухню, взяла помойное ведро и на наших глазах утопила всех котят в этом ведре. Я был поражен, а сестренка в истерике. В это время с работы пришла мама, и мы бросились к ней рассказывать про самосуд, который учинила злодейка Ивановна. Мама закрылась с Ивановной на кухне и начала ругать её. Я, как завзятый шпион, подслушал их разговор и четко слышал, как мама ругала Ивановну не за то, что она утопила котят, а за то, что она сделала это при детях. Я был поражен позицией мамы и не раз вспоминал этот случай поддержки ею злодейства Ивановны. Она мне отвечала: «Ты понимаешь сынок, в деревне у них так заведено, избавляться от лишних ртов. Вот ты ешь мясо и не задумываешься над тем, что это мясо коровы или курицы, которых вчера убили для того, чтобы накормить тебя». Это была голая рабоче-крестьянская правда и она поразила меня. И мне, семилетнему городскому мальчишке, пришлось рано прийти к выводу, что человек по природе своей убийца, что он живет потому, что убивает животных. Он их выращивает, кормит и поит для того, чтобы потом сожрать в ресторанах, продать подороже их мясо на рынках или просто выбросить его на помойку, если оно испортилось. Это размышления городского мальчишки. А ведь крестьянские дети с раннего детства наблюдают за убийством животных, учатся их убивать и с удовольствием их убивают. Читатель скажет: «Это проза жизни, о чем тут говорить?» Да, это проза жизни, но семья, общество должны думать над тем, чтобы эта проза как можно позже проникала в сознание подростков и не корежила бы их неокрепшую психику.

Второй поступок Ивановны серьезно ударил по экономике нашего семейства. Приехав в город, она впервые увидела водопровод и естественно не знала о его внезапных «капризах». Случилось так, что в водопроводе вдруг исчезла вода. Видимо, где-то возникла неисправность. Ивановна, столкнувшись с такой трудностью, оставила кран открытым в ожидании того, что вода вскорости пойдет. Случилось это вечером, когда наше семейство уже отошло ко сну. Ночью воду включили, и она, переполнив раковину, вырвалась на волю и, затопив квартиру, прорвалась в первые этажи нашего дома. А на первых этажах дома находился продовольственный магазин и его склады с товарами.

Возникла аварийная ситуация, в которой погибло много продовольственных товаров. Кто виноват? Фактически темная деревенская женщина и городские органы, которые обязаны были предупредить население о прекращении подачи воды, и в конце концов виноват хозяин квартиры, то есть мой отец. Учитывая мой малолетний возраст мне никто не докладывал о ходе следствия, но по нервной обстановке, которая царила в квартире, я понял, что родителям обошлось это дорого.

У Ивановны была дочь Вера, которая приехала с нею из деревни. Это была девица лет двадцати с пышным телом и круглым, курносым, веснушчатым лицом. Она иногда помогала Ивановне в уборке квартиры. Однажды, придя из детсада, я сел за стол и начал читать книжку Корнея Чуковского «Мойдодыр». Неожиданно в комнату со шваброю в руках вошла Вера, бесцеремонно пересадила меня на диван и заявила, что она будет мыть пол и чтобы я ей не мешал. Я удивился, ибо знал, что паркетный пол не моют, а натирают воском, но промолчал. Нужно сказать, что Вера была одета слишком легко. На ней было легкое короткое платьице и калоши на босую ногу. Когда она начала мыть пол около дивана, то вдруг внезапно поскользнулась и упала на спину, сильно ударившись головой об пол. Я увидел, что она даже без трусов, а легкое платье во время её падения откинулось ей на голову. Передо мною оказалось абсолютно обнаженное тело женщины со всеми его прелестями. Я впервые в жизни увидел такое и был ошарашен увиденным. А Вера молча поднялась и стала продолжать свою работу, как будто ничего не произошло и на её голое тело смотрел не будущий мужчина, а ребёнок. На меня это событие произвело неизгладимое впечатление. Я стал присматриваться к женщинам, меня окружающим: обращать внимание на их талию, ноги, шею, грудь, походку… Иными словами, во мне начало просыпаться мужское начало. Между прочим, несмотря на непривлекательность своего лица, Вера удачно вышла замуж за курсанта летного училища, и я видел её, гуляющую с ним под руку по нашей Красноуфимской улице.

Вспоминая свое детство, не могу не упомянуть свой двор, который являлся школой детворы, которая жила в домах, его окружающих.

Этот двор представлял из себя сложное явление. Здесь проходили все наши ребячьи игры, ссоры, примирения. Здесь мы видели жизнь во всей её неприглядности. На дворе зимой и летом собирались десятки груженных разными товарами подвод, которые приезжали и уезжали, разгрузив свой товар в склады окружающих двор магазинов. Здесь мы, дети, наблюдали жизнь животных: их кормление, их распрягание и запрягание, их драки и соития. Здесь мы были свидетелями негативных сторон человеческих отношений: драк, пьянства и воровства. Во дворе жили огромные полчища крыс, которые питались отходами человеческой жизнедеятельности и за которыми мы охотились с камнями и рогатками. До сих пор удивляюсь, почему администрация города не принимала никаких мер для их ликвидации.

В этот период моего детства произошло мое первое знакомство с лошадями, о котором я часто вспоминал, когда служил в артиллерийском полку на конной тяге.

В тридцатых годах прошлого столетия отец мой был директором Пермского государственного химико-технологического института. Для передвижения его и его заместителей при институте была конюшня с тремя лошадями, которых летом запрягали в коляски, а зимой в сани-кошовки. Заведовал этой конюшней некто Иван Булычев, который был одновременно и конюхом, и ветеринаром, и кузнецом, и который был всегда «под мухой», и с которым у меня сложились дружеские отношения. Он мне много рассказывал о жизни лошадей, их характере и привычках. В его распоряжении, как я уже сказал, были три коня: жеребец Май, кобыла Лучинушка и мерин Бурко. Булычев очень любил лошадей и особенно кобылу Лучинушку и уверял меня, что она всю Гражданскую войну провоевала в Первой конной армии товарища Буденного. Врал, конечно, Иван, ибо четырехгодовалая кобыла не могла участвовать в войне, которая закончилась десять лет тому назад, но я воспринимал это вранье в то время как истину. Мне было интересно, как Булычев ухаживает за лошадями, как он их кормит, чистит, купает, запрягает и распрягает. При езде в коляске он иногда давал мне в руки вожжи и разрешал управлять лошадями.

Поскольку жеребец Май был очень резвым и капризным животным, управлять им мне Булычев не позволял. А вот управлять Лучинушкой или Бурко было большим удовольствием. Они чувствовали каждое движение вожжей и плетка им была не нужна.

В период моего дошкольного бытия произошли события, о которых мне даже сегодня неудобно вспоминать. Эти события были связаны с обманом родителей.

Всем известно, что все дети до определенного возраста писаются во время сна под себя, у меня этот процесс затянулся до семи лет. Мне от этого было страшно стыдно и перед родителями, и перед маленькой сестренкой. Читатель будет смеяться, но я пытался скрыть от родителей этот печальный факт. Чтобы обмануть их, я каждое утро, просыпаясь, спешил перевернуть описанную перину на другую сторону и создавал впечатление, что она сухая. Так длилось около месяца, пока перина не стала издавать такую вонь, что к моей кровати нельзя было подойти. Обман раскрылся, но мои интеллигентные родители не стали меня ругать. Отец, подозвал меня и объяснил, что все люди, будучи детьми, писаются ночами под себя, но это проходит, и у тебя сынок пройдет. Но я еще долго переживал случившееся. Слава Богу, что к восьми годам это испытание для меня закончилось.

Второй факт обмана родителей был настоящим преступлением.

Одним из друзей моей дворовой жизни был Ромка Роткин – сын милиционера. Однажды я увидел на его рубахе очень большой и на мой взгляд красивый значок, похожий на орден Красного Знамени. Мне этот значок очень понравился, и я стал уговаривать Ромку обменять его на какую-нибудь вещь, например, на противогаз, который остался у отца еще с Гражданской войны и валялся в кладовке. Ромка сказал, что отдаст значок только за деньги. Я долго решал, как поступить, но желание иметь красивую вещь победило и боязнь, и возможную ответственность за содеянное. Я пришел домой, когда отец отдыхал после работы, залез в карман его пиджака, вытащил десятирублевый червонец и отдал его Ромке. Преступление раскрылось на следующий же день, когда мама обратилась к отцу за деньгами на продукты. Денег не оказалось. Стали думать и гадать, куда они делись. В это время приходит отец Ромки, отдает отцу деньги и объясняет суть случившегося. Я готов был провалиться сквозь землю. Позор был публичный. Я вор! Долго отец объяснял позор моего проступка. В конце концов он сказал мне, что, если мне понравится какая-то вещь или игрушка, я должен обратиться к нему и он всегда мне поможет. Это был для меня урок на всю жизнь.

О том, каким я был в то время беспризорным, свидетельствует факт моего тайного знакомства с боевым оружием. Речь идет о том, что в период борьбы с кулачеством весь партийный актив был вооружен, у отца в этот период был браунинг, и он хранил его в платяном шкафу. Никто не знал, что, оставаясь в доме один, я тайно обследую каждый уголок нашей большой квартиры. Очередь дошла и до платяного шкафа. Однажды, совершая экскурсию в этот шкаф, я обнаружил этот пистолет, повертел его в руках и положил на место. Причем я делал это несколько раз, уж очень меня привлекала эта игрушка. Что было бы, если бы пистолет был заряжен, я сегодня с ужасом представляю. Это было тоже моим детским преступлением в период, о котором я рассказываю. Хорошо, что отец хранил патроны в другом месте. Отобрали у отца пистолет на пленуме Свердловского обкома партии, на котором обсуждался вопрос о бдительности и борьбе с «врагами народа» и на котором отца исключили из партии. На этом пленуме представитель НКВД прямо при входе в здание обкома у всех участников пленума забирал личное оружие. Через двадцать лет я, уже будучи офицером, признался родителям, что трогал пистолет отца. Трудно описать их волнение и разочарование. Они разочаровались в моей порядочности и считали, что только армия сделает меня настоящим человеком. Ивановна как-то дала мне с её точки зрения исчерпывающее определение моей личности: «Пакостник», то есть человек, способный только на пакости. Представляется, что она ошибалась, ибо под пакостями понимала мое любопытство. Действительно, я совал нос туда, куда совать его в моем возрасте было не положено.

Я часто думаю: почему в нашем обществе огромное количество нечестных людей? Я имею в виду не воровское сословие. Я имею в виду порядочных на первый взгляд граждан, которые живут двойной моралью, у которых два лица. Одно лицо для окружающих, другое свое, спрятанное за семью печатями. Известно, что любой человек хочет выглядеть в глазах людей, его окружающих, лучше, чем он есть на самом деле. Это явление, а сущность его скрыта от окружающих. На вид вроде бы хороший порядочный человек, а дома изверг, избивающий жену и детей. На глазах начальства честный, добросовестный работник, а в душе человек, готовый это начальство убрать и сесть на его место. На словах человек, призывающий соблюдать священные принципы коммунистической морали, а в тайной жизни своей развратник и негодяй. И так далее, и тому подобное. В обществе масса людей, живущих двойной моралью. Если поставить вопрос: откуда такая массовая нечестность, то вывод напрашивается один: она формируется семьей и всей нравственной обстановкой, царящей в обществе. Человек вырастает честным, если его родители честные люди, если среда, в которой он растёт, является примером высоконравственного поведения окружающих его людей.