Чтение онлайн

Коля так и не отстал от Казакова и вместе с ним пришел в лагерь. Партизаны встретили его так ласково, что не оставить его в отряде было попросту невозможно.

Я с Колей встретился на второй день после его прихода. Вижу — сидит с партизанами белобрысый маленький, щуплый мальчик.

— Как тебя зовут?

— Коля. — И, поднявшись, он стал навытяжку, как и остальные.

— Хочешь с нами жить?

— Хочу.

— А что же ты тут будешь делать?

— А что прикажете.

— Ну что ж, — серьезно сказал я ему, — будешь у нас пастухом.

— Ни… Пастухом я еже був. Хочу нимаков бить.

— Ну ладно, оставайся… Только вот беда: уж очень много собралось у нас Николаев. Николай Приходько, Николай Струтинский, Николай Гнедюк, Кузнецов Николай Иванович. Все Николаи. Придется тебя назвать Колей Маленьким. Не возражаешь?

Сначала Коля был у нас в хозяйственном взводе — помогал ухаживать за лошадьми, чистить на кухне картошку, таскать дрова. Все делал он охотно и быстро. Но то и дело интересовался: «А когда мне винтовку дадут?»

Вместе с другими новичками Коля пошел в учебную команду и на «отлично» сдал экзамен по строевой подготовке. Всегда аккуратный, подтянутый (мы его, конечно, приодели), Коля обычно при разговоре с командиром отвечал точно, коротко, как полагается в армии. Хотелось иногда с ним попросту поболтать, приласкать, ведь мальчишка еще, — не тут-то было: отвечает по-военному.

Присмотревшись к хлопцу, мы решили готовить из него разведчика и связного. И Александр Александрович Лукин стал с ним заниматься отдельно.

Вечером 6 ноября сорок второго года партизаны собрались в центре лагеря вокруг повозки, на которой был установлен специально добытый к этому дню репродуктор.

Лида Шерстнева суетилась вокруг приемника и все волновалась, что антенна коротка.

Ваня Строков, который был назначен ответственным за организацию радиослушания, волновался не меньше Лиды, но успокаивал ее:

— Да что вы, Лида! Антенна чуть не в километр!

Антенна эта была уже несколько дней предметом всеобщего интереса.

Но вот репродуктор захрипел, послышались какие-то трудно различимые звуки. Ваня Строков что-то еще подкрутил, и мы облегченно вздохнули. Из Москвы передавали концерт. Впервые за пять месяцев мы услышали московскую радиопередачу. До этого у нас была только служебная радиосвязь.

Радисты Лида Шерстнева и Ваня Строков сияли.

Но не концерт хотели мы слушать. Все ждали, все надеялись услышать самое главное.

У повозки за самодельным столиком сидели четыре партизана с заготовленной бумагой и тщательно очиненными карандашами. Писать будут сразу все: если один пропустит хоть слово, другие восполнят.

Около шести часов вечера диктор объявил то, чего ждала вся страна, чего с нетерпением ждали и мы, партизаны, окружившие радиоприемник под моросящим дождем в глухом Сарненском лесу: будет транслироваться доклад Председателя Государственного Комитета Обороны товарища Сталина.

В лесу воцарилась тишина. Каждый старался тише дышать. После долгих оглушительных оваций мы услышали ровный, спокойный и такой близкий голос вождя:

«Товарищи!

Сегодня мы празднуем двадцатипятилетие победы Советской революции в нашей стране…»

Из уст самого товарища Сталина мы, находившиеся за тысячу километров от столицы, узнали обо всем, что делается в стране, узнали о положении на фронтах Отечественной войны.

Товарищ Сталин рассказал нам, что немцы, отогнанные от Москвы, собрали в летний период все свои резервы, прорвали фронт в юго-западном направлении и вышли в районы Воронежа, Сталинграда, Новороссийска, Пятигорска, Моздока. Но немецко-фашистские войска страдают серьезными недостатками, а наша Красная Армия и ее боевые кадры выросли в грозную силу.

Товарищ Сталин с полной уверенностью сказал, что наша армия разобьет врага в открытом бою и погонит его назад. И перед всей страной наш вождь поставил задачи: «уничтожить гитлеровское государство и его вдохновителей», «уничтожить гитлеровскую армию и ее руководителей», «разрушить ненавистный „новый порядок в Европе“ и покарать его строителей».

Когда товарищ Сталин закончил свой доклад призывом: «Нашим партизанам и партизанкам — слава!», к аплодисментам и овациям в зале, где слушался доклад, добавились аплодисменты и крики «ура» наших партизан.

Это были незабываемые минуты в нашей жизни.

Доклад товарища Сталина был записан дословно.

В ту же ночь радисты записали и приказ Верховного Главнокомандующего товарища Сталина.

Несколько партизан переписали от руки доклад и приказ, и наутро наши люди понесли сталинское слово в хутора и деревни.

У советских людей есть традиция — отмечать праздники трудовыми и боевыми подвигами.

День 7 ноября мы решили отметить по-своему, по-партизански, отметить так, чтобы немцы его запомнили.

Задолго до праздника мы готовили две диверсии по взрыву вражеских эшелонов. В ночь на 7 ноября, сейчас же после того, как был прослушан доклад товарища Сталина, две наши партизанские группы — одна под командой Шашкова, другая под командой Маликова — отправились на выполнение задания.

В полдень 7 ноября Шашков вернулся и отрапортовал:

— Товарищ командир! Боевое задание в честь двадцать пятой годовщины Великой Октябрьской революции выполнено. На железной дороге подорван следовавший на восток вражеский эшелон с военными грузами и войсками.

А к вечеру вернулся и Маликов. Он также сообщил, что в подарок к годовщине Великого Октября взорван вражеский эшелон с техникой противника, следовавший в сторону фронта.

В день праздника в лесу была проведена спартакиада. На лесной поляне, в километре от лагеря, пять взводов соревновались между собой на лучшую боевую подготовку. Они состязались в метании гранаты на дальность и в цель, в лазании на деревья, в беге с препятствиями.

Спартакиада проходила шумно. Больше всего переживали «болельщики». Они уже несколько дней спорили, кто окажется победителем. Самыми горячими болельщиками оказались старик Струтинский, Лукин и Кочетков.