Утром встать попоздней. Отоспаться.Сны истают в ночи без следа.Только пульс суетится под пальцем,Все спешит, сам не зная куда.За окном ясный день. ОбреченноТает снег в закутке у ворот.Да в гнезде копошится грачонок,Разевает малиновый рот.За окном простирается вечностьИ таит все, что будет, – в себе.Вон мальчишка смеется беспечно,Убегая навстречу судьбе.Так когда-то и я... Вон грачихаЧервяка притащила – и прочь.Ось земная вращается тихо,Унося день да ночь, день да ночь.2002
Воспоминания Казановы
Всем женщинам моим – случайным, неслучайным,Ушедшим от меня, покинутым ли мной,Тем, кто смеялся вслед и кто вздыхал печально, –Всем женщинам былым кладу поклон земной.Была бы жизнь моя без них пустой и зряшной,Как лес – без пенья птиц, колодец – без воды.Божественный инстинкт, увы, уже вчерашний,Так много для меня когда-то значил ты.Десятки робких дев и жен бесстыдно страстныхВ объятиях моих взмывали к небесам.Я каждую из них любил в тот миг прекрасный,Дарил блаженство ей и упивался сам.Слияние двух тел на раскаленном ложе,И вдруг – в глазах сполох и гул глухой в ушах!Божественный инстинкт, он быть грехом не может,Вместилище его – и тело, и душа.Ему, святош дразня, я следовал беспечно.Как шалый мотылек – над цветником кружил...Густеет мрак ночной. И догорает свечка.Я жизнь отдал любви. Любил – и, значит, жил.2002
*
Что нужно Лондону,
то рано для Москвы.
А .Пушкин
Ох и непрост характер у Москвы –Ей западные истины не нужны.Мчит птица-тройка. Хляби, ямы, рвы.Повис над бездорожьем крик натужный.Кричат витии – про особый путь,Им Третий Рим за поворотом мнится.«Как все – дорогой торною? Ничуть!Шпарь напрямки, лихая тройка-птица!»Из века в век она летит, летит.Вихляет в поле колея кривая...Надменный Лондон молча вслед глядитДа пальцем крутит у виска, зевая.2004
*
Заплутался совсем в этом странном лесу.Словно когти – безлистые сучья.Рвут рубаху и хлещут в упор по лицу,Не пускают из чащи дремучей.Не пойму – это явь, или сон, или бред.Где я, что приключилось со мною?Глухомань обступила, и выхода нет.Чья-то тяжкая тень за спиною.Навалилась на плечи, не сбросить никак.Хриплый крик воронья в отдаленье.И такая тоска. Все трудней каждый шаг.Сердце сжало, и нету спасенья...Утро смотрит в окно. Открываю глаза,Убегает из них мгла лесная.Оцарапан висок. На ресницах слеза.Где-то был я. А где – сам не знаю.2004
*
Рукописи не горят.
М. Булгаков
Он умирал. Больные почкиВсе хуже очищали кровь.Заветного романа строчки,Слабея, Мастер правил вновь.Отпущенную жизни малостьПотратил до конца на них.Ушел... А рукопись осталась,Сокрытая от глаз чужих.А рукопись, женой хранима,Спаслась той страшною порой.И срок настал – неопалима,Явила миру пламень свой.Всем бедам вопреки, упрямоЖила и выжила она.Какая ночь... Опять над ХрамомПовисла полная луна.Затихли улицы. И страсти.Ершалаим затих во сне.Идут Иешуа и МастерДорогой лунной, в вышине...2005
Письмо жене с курорта (шутка)
Дорогая, все нормально, все в порядке.Не волнуйся, я надежный, как скала.Нравы дамочек курортных ох и гадки.Чуть пристанут – убегаю без оглядки.Ты же знаешь, мне лишь ты мила.Как, однако, неприличны их наряды:Груди заголяют, напоказ пупок!На скамейку тут одна присела рядом,По достоинствам моим скользнула взглядом.Аж вспотел я с головы до ног.«За тридцатку, – шепчет. – Полная программа».Я молчу. Не слышал будто ничего.Значит, мне продажным стать, набраться сраму,Согрешить вот с этой непотребной дамойЗа тридцатку «зелени» – всего?Ну, а вдруг она не то в виду имела,И, напротив, заплатить ей должен я?Да не может быть, да как она посмела!Сроду не платил я. Вон что захотела,Не дождется. У меня – семья.Дорогая, цены на курорте этомПрямо так и скачут. Мне б еще деньжат...Только и не вздумай отписать, что нету.Знаю, у тебя они в заначке где-то –Под матрасом, вроде бы, лежат.Вышли перевод скорее, дорогая.Весь истосковался, лишь тебя любя.И представить не могу я, чтоб другаяТелом этим овладела, дрянь такая, –С голодухи продал чтоб себя...2005
*
Почитай отца твоего и матерь твою.
Второзаконие
Давно он сед и стар. Но час порой настанет –Как много лет назад, вдруг зазвучат в душеДва голоса родных, два голоса усталых.Которых ближе нет. Которых нет уже.«Малыш, ну как ты там, один в земной юдоли?Тревожно за тебя – жизнь жестока сейчас.Так молим, чтоб твоя была полегче доля.Кровинушка-сынок, не забывай про нас».Стоит седой старик, уже почти у кромки...Как тот малыш былой, внимает голосам,Что в нем еще живут – звучат, звучат негромко.Они умрут совсем, когда умрет он сам.2006
Летним утром
Эти елки-недотроги.Жук пузатый на плече.От росы сырые ноги.Одуванчик у дороги.Кто все создал? И зачем?Мир так чуден. Что же, что жеВ основании его –Может, план сокрытый божий?Или просто случай, может?Что мы знаем... Ничего.2006
Поэту
Познай удачу, неудачу.Пройди дорогу до конца,Не клянча у судьбы подачек,«Не отступаясь от лица».Иди вперед в извечной жажде –Души живой постигнуть суть.Собой останься в строчке каждой.И в смертный час – собою будь.Вдруг там, в конце пути земного,Из тьмы проступит путь иной...Что ж, верно: «умирать не ново».Да только каждому – впервой.Душа скользнет над изголовьемИ канет. Будто легкий дым.Лишь строчки эти, «строчки с кровью»,Напомнят о тебе живым.2005
Поэмы
Петр и Феврония
Сеи убо в Русиистеи земли град, нарицаемыи Муром.
В нем же бе самодержствуяи благоверный князь…
Повесть о Петре и Февронии
I
Достохвальна княгиня Феврония.И пригожа лицом, и стройна,И душою предоброй отмечена.Только вот из крестьянок она.Из глухой деревеньки привезенаИ повенчана с князем Петром.Но княгиню такую боярыниНе приемлют надменным нутром.И мужья их, бояре безмыслые,Как-то раз на широком пиру,Осмелев, зашумели в подпитии,Дерзновенно глаголют Петру:«Княже, выслушай да не прогневайся.Нам княгиня твоя не мила.Ты найди – чтобы не деревенщина,Чтобы знатного рода была.А Феврония пусть собирается.И возьмет все, что хочет, с собой –Мы согласны. Дорога ей скатертью.Пусть уходит – с поклажей любой».Потемнел князь лицом. А ФевронияМолвит голосом тихим своим:«Отдадите, чего ни потребую?»И бояре в ответ: «Отдадим!»«Не прошу ни нарядов, ни золота,Никакого другого добра.Лишь прошу, что даровано Господом, –Мужа любого, князя Петра».Животы содрогнулись боярские,Смех напал – аж до колик внутри.Из-за спин кто-то крикнул с ухмылкою:«Коли сам пожелает, бери!»Петр вскочил! Отшвырнул чашу бражную.На бояр обратив грозный взгляд,Шагом быстрым, с Февронией об рукуВышел прочь из постылых палат.
II
По-над берегом, в утреннем заревеКупола льют лазоревый свет.Отдаляются струги от Мурома,И березки, грустя, машут вслед.В стругах князь, и княгиня, и верныеСлуги их. Весла тяжко скрипят.За кормой отчий край... ОпечаленныйПетр глядит неотрывно назад.Подошла, улыбнулась Феврония,Став милее еще оттого.Положила свои руки белыеНа могучие плечи его.«Не скорби. Полагайся на Господа.Верю: Он не оставит в беде».Над Окой ветерок подымается,Блики солнца на зыбкой воде.Тёплы нежные руки Февронии,Пахнут медом гречишным они.Петр к жене приклонил буйну голову.Что сулят им грядущие дни?..Вечер. Замерли струги у берега.Спит Ока. Рыжий месяц над ней.Почивают в шатре Петр с Февронией.Утро вечера, чай, мудреней.А наутро, чуть свет, топот слышится,Под копытами ходит земля –Прискакали бояре из Мурома.Пали ниц, о прощенье моля.«День единый в безвластии прожили –Смута враз зачалась. Тут как тут.Средь родов знатных междоусобица,Грязно лаются, бороды рвут.Чернь на улицах всяко бесчинствует,Непотребства, разбой, пьяный крик.Без тяжелой десницы правителяНаш народишко жить не привык.Воротитесь же, князь со княгинею, –Службой верной искупим вину…»Петр от них отвернулся разгневанно.Вопрошая, взглянул на жену.«Князь, негоже бросать дом отеческийВ час недобрый. Не помни ты зла.Воротимся...» Молчит он. Задумался.И обида из сердца ушла.
III
Правил в Муроме Петр годы долгие.Рядом с мудрою, кроткой женойСтал он мягче душой благоверною.Прям и праведен путь их земной.Справедливыми были в деяниях,Милосердие к сирым храня.И в беде были вместе, и в радости,Друг без друга не мысля и дня.И порою полуночной, жаркоюПетр шептал, обнимая жену:«Никого в целом свете, княгинюшка,Мне не надо – тебя лишь одну.Правду вымолвлю: и не загадывал,Чтоб такую любовь да познать.Две родные души в мире встретились,Их теперь никому не разнять.А приблизится смерть неминучая –В день единый пусть явится нам.Чтобы вместе предстать перед Господом,Не разняв наши души и там.Порешим ли на том, ненаглядная,Ты согласна, цветок полевой?»И в ответ голос трепетный слышится:«Я с тобой, я навеки с тобой…»Петр к жене прижимается бережно,Сердцем к сердцу. Смежает глаза.В почивальне лампадка чуть теплится,На божнице в углу образа.Ночь глухая – ни звука, ни отзвука,Небо звездное стынет в окне.Поправляет подушку Феврония.Наклонясь, крестит мужа во сне...