Чтение онлайн

– Пьяные посетители сгорели?

– Ммм… не знаю. Этот "Дружеский винный дом" был интересным местом. Он упоминается по разным случаям в поздних источниках. Похоже, там собирались непростые люди…

– Разбойничий притон?

– Скорее, секретный пункт для ханьских шпионов… во время войн между Чу и Ханем.

– Их, наверно, рассекретили, заперли и сожгли заживо, – сообщила Мао СинЮнь.

Маленькая толстенькая тихоня Мао СинЮнь больше всего на свете любила рыться в руинах после пожаров и грабить древние могилы. В отделе древностей они все такие. Если нет подходящей могилы, копаются на помойке.

Бай Юйшу со значением кивнула, завязала мешочек, написала несколько слов на карточке и спрятала все в один из сотен выдвижных деревянных ящичков, заполнявших стены комнаты.

Из-за этих ящичков помещение было похоже на даосскую аптеку.

Избитый грабитель поднял с пола ленточку и своим мокрым платком подхалимски вытирал глиняные полосы со щеки Бай Юйшу.

– Молодая госпожа так энергично дерется, – приговаривал он. – Дракон и феникс, молодой талант… хотя теперь больше похожа на поросенка…

– Я с тобой не разговариваю, – сказала Бай Юйшу, подставляя грязную щеку и глядя в потолок. – Воровская харя.

– Я же не знал. Я думал, там рулетики с ветчиной… не вертись…

Мао СинЮнь безнадежно закатила глаза и издала пухлыми губами презрительное "пффф". Эти двое были ей противны.

В комнату без стука вошел статный старец в одежде слуги.

– Молодежь, – сказал он. – Вас зовет господин Лоу.

– Всех зовет? – спросила Мао СинЮнь.

Она вяло подвигала под столом короткими толстыми ножками, надеясь, что вставать не придется.

– Конечно, нет, – злорадно ответил статный старец. – Конечно, вот этих двоих.

Бай Юйшу и Чан ЯньЮань посмотрели в пол.

– Зачем? – спросили они.

– Вы сами не знаете? – пожал плечами старец. – Конечно, он хочет выпить вашу кровь.

В мире, где царят равнодушие и жестокость, никто не может быть уверен в своей безопасности.

Ясный день в Восточном У нес ароматы лотосов и сладкой ваты.

На подоконнике прыгал воробей и клевал крошки.

Господин Лоу, заложив руки за спину, смотрел в голубое небо и улыбался.

Господин Лоу по виду был похож на злобную высохшую мумию без губ, поэтому от его улыбки воробей чуть не свалился с подоконника. Когда господин Лоу улыбался, появлялось опасение, что он сейчас кого-то сожрет.

Просторная комната была наполнена антикварной мебелью и резными ширмами. В ней присутствовала атмосфера богатства и художественного вкуса.

Господин Лоу любил полумрак, старинную бронзу, погребальные статуэтки, лакированные саркофаги и скелеты. Он ненавидел солнечный свет, детей, собак и вообще все живое. Больше всего он ненавидел Чан ЯньЮаня. Этот стервец безвозвратно испортил ему лучшие годы жизни, с шестидесяти трех до семидесяти двух!

Им двоим не было места под одним небом.

Но сегодня наглый щенок наконец-то у него в руках!

– Хороший сегодня день, – думал господин Лоу.

Он очень ошибался.

Человек не может знать судьбу, так уж устроен мир.

Господин Лоу постоял еще немного и повернулся к двум неблагодарным щенкам, которые старательно кланялись и бубнили "Директор Лоу, мы пришли, здравствуйте, директор Лоу."

Господин Лоу улыбнулся им отеческой улыбкой.

Улыбка испускала месседж "Вам не жить, негодяи."

– И вам не стыдно смотреть мне в глаза? – вопросил господин Лоу.

– Стыдно, стыдно, директор Лоу, мы лучше не будем смотреть вам в глаза, – сказали неблагодарные щенки и потупились.

– Я взрастил вас вот этими руками! – господин Лоу показал свои хищные морщинистые лапки и попытался выжать из высохшего организма слезу незаслуженной обиды.

– А вы опозорили мои седины…

(Чан ЯньЮань, Бай Юйшу:) – … а?

– … и весь Восточный У! Его вы тоже опозорили!

– Осмелюсь уточнить, директор Лоу, – осторожно сказал Чан ЯньЮань. – А как мы опозорили весь Восточный У?

Ничего не ответил ему господин Лоу.

Он только усмехнулся горькой усмешкой, вынул из кармана дистанционный пульт и нажал на кнопку.

Красно-черные расписные панели в стиле эпохи Чжоу разъехались в стороны и открыли плоский LCD-монитор диагональю в полстены.

Узкие глазенки директора Лоу победно сверкнули.

Он нажал на другую кнопку.

На экране появился каталог черепашьих панцирей с гадальными надписями.

– Нет… сейчас… где оно… где эта чертова ссылка?! Чан ЯньЮань, где была ссылка?!

– У вас в почте, господин директор или в вичате? – спросил Чан ЯньЮань, забирая у него пульт.

– В вичате, – буркнул господин Лоу. – Не закрывай, не закрывай, я потом не найду, где смотрел!.. Вот оно! Ага! Тебе конец, Чан ЯньЮань, тебе конец! На этот раз даже твой всемогущий папаша тебя не спасет!.. Сделай "проиграть видео".

– Господин Ло… гм…

Маленький сад опустел,

Царит во дворе тишина.

Только из динамиков иногда доносится жалобный крик "Молодая госпожа, не бейте меня!"

(Чан ЯньЮань, Бай Юйшу:) – …

Звездой эпизода была, несомненно, Бай Юйшу, в своей желто-малиновой яркой юбке, из-под которой торчали красные "конверсы" и отвороты джинсов. Она с воодушевлением трясла и валяла по земле Чан ЯньЮаня, и было уже непонятно, живой он там под ней или уже нет.

Туристы вокруг кивали, улыбались, тянули шеи и снимали шоу на телефоны.

Никому в голову даже не пришло остановить смертоубийство, которое происходило у них на глазах. Все, думали, это аниматоры стараются для их развлечения. В какой-то момент, казалось, у одного человека проснулся здравый смысл – в кадре появилась рука, тянущаяся к Бай Юйшу, которая легла ей на плечо. Бай Юйшу обернулась – и туристы начали активно фотографировать ее раскрасневшееся в потасовке лицо. Все одобрительно засмеялись, рука похлопала по плечу Бай Юйшу и убралась, Бай Юйшу стала бить Чан ЯньЮаня дальше.

Толстый осел низко опустил мохнатую голову и притворялся, что ему стыдно смотреть на то, что творится в парке Восточный У.

(Бай Юйшу, кричит страшным шепотом:) – ЯньЮань, не делай этого!…

Поздно.

Чан ЯньЮань уже по привычке нажал на "похожие видео", и на экран выехала лента предпросмотров, на которых дюжина Бай Юйшу в разных интересных ракурсах прыгала по Чан ЯньЮаню.

Эти туристы с их телефонами.

Надменные, полуприкрытые глаза директора Восточного У, выражающие обычно коварство и презрение к миру ян* ( "ян цзиен", мир живых), медленно расширились, пока не приняли идеальную круглую форму и не стали похожи на старинные медные монеты. С квадратным зрачком посередине.*[1]