Чтение онлайн

— Из лесу уже пришли шесть ребят, и я не знаю, где их пристроить. Глушанина и Мораву я спрятал у себя в комнате без ведома хозяина. Он целый день где-то пропадает. Двоих отвел к Морганеку, двоих — к Труске. Но это не выход из положения. С часу на час должны появиться остальные пятнадцать человек.

Лукаш с беспечностью, которую странно было в нем видеть, махнул рукой.

— Чепуха. Это не проблема. Ты очень кстати пришел. Пойдем-ка со мной. Я связал тут одного типа и веду с ним занятную беседу. Кажется, гестаповец. Пойдем, допросим его вместе. Ты в этих делах набил руку.

— А Гоуска?

— Его нет, и он не скоро вернется. Идем.

Войдя в кабинет, Антонин невольно вскрикнул:

— Пан Гофбауэр? Вы как сюда попали?

Доверенный поднялся и с улыбкой смотрел на своего квартиранта. Лукаш был озадачен.

— Пока я ничего не понимаю, — промолвил он, потирая лоб.

— Я тоже, — в тон ему сказал Антонин.

— Что же говорить обо мне? — добавил Гофбауэр.

Ярослав развязал ему руки.

— Почему же вы не назвали себя? — спросил он.

— Я думал, что Гоуска все сказал вам обо мне.

— Что за ерунда? — смутился Ярослав. — Разве вы и в самом деле его доверенный?

— Ну конечно. Он пришел ко мне еще вчера утром, заявил о своем решении бежать в Швейцарию и предложил взять на себя управление особнякам. Я немедленно согласился. Мне нужно было поговорить с вами, пан Барабаш, — обратился он к Антонину, — но вы как в воду канули. Я считал, что поступил разумно. Дом есть дом, и отказываться от него нет смысла, да еще в такое время.

— Гоуска бежал? — спросил Антонин.

— Улетел. Сегодня улетел, — подтвердил Гофбауэр. — Я своими глазами видел, как самолет поднялся в воздух.

— Вы правильно поступили, товарищ Гофбауэр, — сказал Лукаш. Он подошел к старику и положил ему руки на плечи. — Я ведь сам хотел повидаться с вами. Простите меня за такой прием. Другого выхода у меня не было.

— Что вы, это сущие пустяки, — смущенно запротестовал Гофбауэр. — Я рад, что все разъяснилось. — И уже со свойственным ему юмором полюбопытствовал: — А что бы вы со мной сделали, если бы не пришел пан Барабаш?

Лукаш рассмеялся.

— Наверное, запер бы в кочегарку, — признался он.

— Ну, это еще не так страшно.

Завязалась беседа. Гофбауэр рассказал, что до войны работал у Гоуски по оформлению реклам и с тех пор у них установились полуделовые, полудружеские отношения.

— А теперь скажите: кто значится в вашей записной книжке под инициалами Я. Б.?

— Я почти все уже вам сказал, — ответил Гофбауэр. — Он действительно очень честный человек, патриот, чех, которому я многим обязан. Возможно, со временем вы его узнаете и убедитесь в том, что я прав. Я его не видел с осени прошлого года, а знаком с ним, пожалуй, лет уже пятнадцать. Теперь я не боюсь назвать его. Это бывший инспектор политической полиции Ян Блажек.

Лукаш побледнел.

От Гофбауэра это не укрылось.

— Вы… вам… — начал он рассеянно, — вам его имя знакомо?

— Да, хорошо знакомо, дорогой товарищ Гофбауэр. Очень хорошо знакомо. Ян Блажек — мой единственный двоюродный брат.

— Вот видите! — обрадованно воскликнул Гофбауэр. — Какое счастливое совпадение!

— Но мы Блажека больше уже не увидим… Он погиб в конце прошлого года.

Гофбауэр сжал руками ручки кресла.

— Пан Блажек погиб?

— Да, — ответил Ярослав, — на моих глазах. Когда-нибудь в другое время я расскажу вам подробно, как умер брат… Так это он одолжил вам пятьсот марок?

— Он, он, пан Блажек, — с грустью ответил Гофбауэр. — Он в то время дал мне небольшое поручение, и я его добросовестно выполнил.

Лукаш смотрел на него, напрягая память, и вдруг спросил:

— А имя Каро вам не знакомо?

Гофбауэр покраснел.

— Знакомо. Это моя кличка. Об этом вам мог сказать только пан Блажек.

— Совершенно верно.

— Я ведь и с Гоуской познакомился в свое время по просьбе пана Блажека. Гоуска давно якшался с нацистами, и ваш брат считал его подозрительным человеком. А я был подходящей кандидатурой для пана Блажека. Я ведь немец.

Долго говорили Лукаш, Слива и Гофбауэр. Очень долго. Лукаш рассказал, что Чешский национальный совет берет на себя государственную власть вплоть до прибытия в Прагу законного правительства из Кошице. Образован также Центральный пражский национальный комитет. План вооруженного выступления разработан и утвержден. На заседании подпольного ЦК Чехословацкой компартии распределены обязанности по руководству восстанием. Лукаш введен в состав Национального комитета. Перед ним и его группой поставлены задачи: привлечение на сторону народа правительственных войск, уничтожение эсэсовцев, гестаповцев, арест и ликвидация предателей и гитлеровских пособников, обеспечение повстанцев оружием и боеприпасами. Четыре задачи. Они предельно ясны, но и очень сложны. Выполнение первой задачи целиком ляжет на Труску и Божену, а остальных трех — на Антонина, Морганека, Глушанина и партизан его отряда.

Гофбауэр мог оказать ценнейшие услуги. По заданию Блажека он с первых дней оккупации страны работал по выявлению предателей родины, пособников оккупантов, устанавливал их адреса, выяснял фамилии.

— Я совершенно спокоен за свою работу, — сказал он. — Мой список точен. Люди, которых я выявил, действительно враги Чехословакии, изменники родины.

— И придется нам скоро заняться ими, — проговорил Антонин.

— Что ж, давайте примем решение, — резюмировал Лукаш. — С завтрашнего дня все перебираемся сюда. Все без исключения, кроме Адама. Я имею в виду тебя, Антонин, вас, товарищ Гофбауэр, Божену, Морганека и Глушанина с его людьми. Места в особняке всем хватит. Пришла пора сжать пальцы в кулак. Быть сейчас всем вместе — это, пожалуй, самое главное. Поэтому, Антонин, направляй сюда Глушанина и его людей.

Антонин, Гофбауэр и Лукаш осмотрели дом, двор, служебные постройки, большой чердак и подвальные помещения.

— Здесь у нас будет так называемая холодная, — сказал Лукаш, осматривая подвал. — С охраной справится один человек.

Машину Морганека решили поставить в гараже.

— Если придет крайний случай, — сказал Лукаш, оглядывая дом снаружи, — нас голыми руками не возьмешь, будем драться. Здесь только с улицы ограда, а с трех сторон такой заборище, что хоть пушкой бей.

Антонин вполне разделил уверенность Ярослава.

— Нас тут наберется десятка два людей, — сказал он. — Если немцы нарвутся — не рады будут. Только бы гранат и патронов побольше.

— Патроны и гранаты понадобятся в другом месте, — заметил Лукаш. — Мы найдем, чем отбиваться.

— А мне сдается, фашистам завтра будет не до нас, — сказал Гофбауэр. — Им нужно о своей шкуре подумать.

— Возможно, вполне возможно, — согласился Лукаш.