Чтение онлайн

— Садись, садись… Мы тебе всегда рады.

Ярослав вышел из-за стола. Он чувствовал некоторую неловкость. После памятного объяснения они не встречались вне служебной обстановки.

И растерянность, и смущение, и негодование переживала Божена. Зачем он пришел? Неужели у него нет сердца? Как он не может понять, что горе ее и так тяжело, чтобы еще больше обострять его?

— Здравствуй, Боженочка!.. Здравствуй, Ярослав! — Антонин пожал им руки и, словно отвечая на мысли Божены, сказал: — Все никак не мог выбраться к вам. Я письмо получил от Максима.

Божена не могла сдержать радости.

— От Глушанина?

— Да, совсем недавно получил.

— Ты сначала выпей, — сказал Ярослав, наливая Антонину стакан пива. — Выпей, а потом будешь рассказывать. Хорошо это ты надумал — зайти.

— Зачем мне рассказывать, — возразил Антонин и выпил пиво большими глотками, — мы будем сейчас письмо вместе читать. Я его захватил с собой.

Божена облегченно перевела дух. Она вначале заподозрила, что Антонин обманывает ее, и сообщение о письме — только повод, а пришел он из любопытства или затем, чтобы поторжествовать над ней.

Она поставила перед Антонином тарелку, положила нож и вилку.

— Ешь. И ты, отец, тоже.

— За мной остановки не будет, — весело отозвался Антонин, перекладывая к себе на тарелку кусок заливной рыбы. — Откровенно говоря, я сегодня не обедал.

Ему было радостно видеть Божену в прежней обстановке и вдруг показалось, что ничто не изменилось за эти полгода, что все идет по-старому и не было никаких потрясений и несчастий.

Неловкость, которой были скованы Ярослав и Божена, тоже незаметно исчезла.

После ужина читали письмо. Читала Божена вслух, а Антонин и Ярослав слушали, покуривая: один — свою заветную трубку, другой — сигарету.

Божена сидела в кресле, освещенная лампой. Антонин ничего не слышал и не видел, кроме ее голубых глаз, взгляд которых еще мог согревать других, но сама она этого тепла не чувствовала. «Она все так же ясна, проста и непосредственна, — думал он. — К таким женщинам грязь не пристает».

Глушанин писал, что войну закончил на Дальнем Востоке, а теперь второй уже год учится в Военной академии. Обзавелся семьей: жена и сын. Часто вспоминает о годах боевой дружбы с чешскими друзьями, рассказывает товарищам по академии о Божене, Ярославе, Антонине.

Письмо перечитали дважды; во второй раз читал Ярослав. А потом по настоянию Антонина сели за ответ. Писала Божена. Начали так:

«Дорогой Максим Андреевич! Вы и представить себе не можете, какую радость доставила ваша весточка. Как приятно сознавать, что дружба, возникшая в совместной борьбе и скрепленная кровью, оставила в каждом из нас глубокий след и продолжает жить в наших сердцах. В прошлом году в Праге был большой праздник. Наш праздник. Состоялась грандиозная демонстрация партизан. И как мы жалели, что в числе многих гостей — партизан Югославии, Болгарии и Советского Союза — не было вас! На Староместской площади, неподалеку от которой — помните? — мы защищали баррикаду, был проведен митинг. Выступали бывшие партизаны, выступал и ваш партизанский генерал, дважды Герой Советского Союза товарищ Ковпак. Тогда мы приняли новую присягу. Видимо, о ней вы и спрашиваете нас?..»

Ушел Антонин поздно. В прощальном пожатии его руки Божена не могла не почувствовать всей силы глубокого и верного чувства Антонина.

В дверях она сказала ему:

— Антонин, я очень хочу, чтобы София Пшибек зашла к нам… Может быть, ты встречаешься с ней? Или знаешь ее адрес?

Божене почему-то казалось, что Антонин обязательно должен встречаться со вдовой Пшибек.

Лукаш нахмурился. Оживленное лицо Антонина сразу стало серьезным. Он стоял у притолоки раздумывая, как осторожнее и мягче ответить Божене. Потом посмотрел на Лукаша. Но смягчить факт ареста было невозможно.

— Забудь о ней навсегда, — сказал Антонин и понял, что этой фразой ему не отделаться.

— Почему?

Божена встревожилась.

— Пшибек сегодня арестована. Она оказалась активной шпионкой, — вмешался Лукаш.

После тягостного молчания Божена спросила:

— И это правда?

— Да, истинная правда. Я тоже ошибался в ней. Я считал ее честным человеком, а сегодня она призналась мне во всех смертных грехах, — ответил Антонин.

Минул январь сорок восьмого года. Установилась бодрая зимняя погодка. Между селами и деревнями пролег санный путь. Крестьяне надели теплые свитки и полушубки, пражане — шубы. Сезон был глухой, но от «туристов» нет отбоя. Куда ни глянь, везде туристы. Да и не только праздные туристы мозолили глаза — депутаты зарубежных парламентов, сенаторы, журналисты, специалисты, разнорабочие, деловые люди метались по всей стране, прислушивались, приглядывались, всюду совали свой нос.

Полки книжных магазинов и киосков ломились под тяжестью иностранных книг. На экранах двадцати пяти лучших кинотеатров Праги демонстрировались американские фильмы.

Реакция, с надеждой взирая на запад и не без тревоги на восток, готовилась к бою. А тем временем трудовой чехословацкий народ упорно и уверенно восстанавливал хозяйство, разрушенное войной.

Тянулись к небу фабричные трубы, высокие корпуса новых заводов. Увеличивалось в стране железнодорожное движение. Возводились жилые дома. Возникали новые села и поселки.

Торжествовал труд. В быт прочно вошли субботники. Участники созданных по призыву коммунистов добровольных бригад отдавали государству безвозмездно один рабочий день в неделю.

Рабочие показывали образцы стахановского труда, перекликаясь своими достижениями с передовиками-производственниками Советского Союза.

«Шкода», кроме тракторов, спускал с конвейера мощные локомотивы, электромоторы, сложные станки.

«Колбен-Данек» производила турбокомпрессоры и моторы.

«Зброевка» наладила серийный выпуск тракторов и грузовых автомобилей.

«Татра» выпускала комфортабельные лимузины и пополняла железнодорожный парк страны новыми вагонами.

На мотоциклах «Ява» ездили крестьяне, рабочие.

«Батя» работал для народа, и ему помогали заводы «Фатра» и «Матадор».

Текстильные ткани тысячами километров сбегали со станков на заводах бывшей фирмы Маутнер в Находе.

В собственность государства перешли нефтеперегонные заводы «Фанто» в Пардубице, «Аполло и К°» в Братиславе, «Сталро» в Дубове, «Вакуум ойл К°» в Колине, «Бензол ледира К°» в Кралупах.

На базе национализированных предприятий возникли новые фирмы: «Синтезия» в Семтине, Гидрогенизационный комбинат имени Сталина в Мосте, химический комбинат в Моравской Остраве, «Сполек про химицкоу в гутни выбору» в Праге.