Это было в Праге
Шрифт:
И часть героической работы несли партийные работники Праги и в их числе Червень и Ярослав Лукаш.
Сегодня Ярославу необходимо было увидеть Червеня. На это имелись важные причины. Они встретились на конспиративной квартире.
Червень сразу увидел, что Ярослав взволнован.
Он взял из рук Лукаша листки бумаги, густо покрытые строчками машинописи.
— Что это? — спросил Червень, отыскивая по карманам очки.
— Копия циркуляра президиума управления чешскими землями.
Червень склонил набок голову, будто не доверяя словам Ярослава, потом, закинув оглобельки очков за уши, принялся читать:
«…По полученным нами достоверным сведениям, деятели бывшей коммунистической партии продолжают вести работу в подполье. Они уже начали организационную подготовку к развертыванию нелегального движения в еще более широких масштабах. По проверенным данным, новая организационная деятельность состоит главным образом в создании заводских ячеек, особенно на крупных предприятиях.
Заводские ячейки должны заменить прежнюю организационную структуру партии. Они должны находиться в тесном контакте друг с другом, а их руководителями должны быть лица, политическая деятельность которых еще неизвестна населению и властям.
В числе пропагандистских средств, используемых коммунистической партией в ее нелегальной работе, имеется: обучение новых партийных работников компартии и руководителей ячеек и проникновение руководящих работников компартии в трудовые лагери с тем, чтобы своей разлагающей деятельностью привлечь новых последователей, особенно из рядов недовольных.
Члены партии, которые собираются проникнуть в трудовые лагери или уже находятся там, должны систематически подготавливать население лагеря к борьбе за улучшение условий труда и повышение заработной платы. Согласно одному сообщению, обучение новых партийных работников частично уже проводилось в рождественские праздники минувшего года, оно также продолжается и в настоящее время.
Для систематического информирования членов партии должна функционировать нелегальная печать, причем должно быть налажено сотрудничество с бывшими агентами по распространению партийной прессы в целях уточнения необходимого тиража. Денежные средства будут поступать от сборов с представлений, спектаклей, развлечений, устраиваемых под вывеской различных обществ. Согласно поступившим сведениям, в некоторых областях нелегальная коммунистическая печать уже существует. Было подготовлено издание первого номера нелегального журнала „Дельник“ („Рабочий“), но в результате принятых властями мер он не был разослан.
Члены бывшей коммунистической партии, помимо указанных выше заводских ячеек, проводят работу среди членов национальной партии труда и в профсоюзных организациях. Новые работники подпольного движения должны вербоваться среди лиц, недовольных существующим положением, особенно среди членов обществ, запрещенных правительством. Для этой цели партия собирает адреса всех членов таких обществ.
Собрания и учебные занятия членов проводятся небольшими группами, в шесть-восемь человек, на квартирах у членов партии, неизвестных властям. Полученные денежные средства тщательно скрываются, во избежание их конфискации. С членов ячеек и лиц, сочувствующих партии, взимается специальный взнос, который должен расходоваться исключительно на нужды нелегальной печати…
…Поэтому предлагаю всем соответствующим органам власти тринадцатого февраля тысяча девятьсот тридцать девятого года рано утром провести тщательные домашние обыски у всех работников распущенной коммунистической партии и на квартирах всех лиц, подозреваемых в подпольной деятельности в вышеуказанном смысле.
На основании фактов и результатов обысков следует применить все уголовные санкции согласно существующим законным предписаниям, особенно учитывая параграф семнадцатый закона об охране республики и статью третью организационного закона.
О результатах проведенных обысков и принятых мерах должна быть передана краткая телефонограмма того же тринадцатого февраля 1939 года».
— А сегодня у нас двенадцатое? — спросил Червень.
— Двенадцатое, — коротко ответил Ярослав.
Под началом Червеня работали четыре руководителя подпольных ячеек, в том числе Ярослав Лукаш. Червень пока встречался только с ними. Люди, связанные с каждым из руководителей, ни разу не видели Червеня.
За короткий период связи с Червенем у Ярослава Лукаша успело сложиться о нем свое мнение. Червень хорошо знал тактику партийной работы, всегда был в курсе международных событий, имел хорошую политическую подготовку, выделялся общим развитием, умел коротко и доходчиво излагать свои мысли. Основой всей подпольной работы он считал конспирацию. При каждой встрече с Ярославом Червень не забывал говорить о конспирации, внушая Лукашу необходимость следовать ее правилам и в главном и в мелочах.
— Как попал к тебе этот документ?
Ярослав сказал, что копию циркуляра ему только что передал Ян Блажек.
— Надеюсь, он достал эту копию специально для нас?
— Для нас специально.
— Что ж, надо принимать срочные меры, времени у нас мало.
Червень надел драповое пальто, шляпу, калоши, попросил Лукаша никуда не отлучаться и, взяв трость с большим набалдашником, ушел. Уходя, он сказал, что будет отсутствовать с час времени. Он вернулся минут через сорок. Беседа возобновилась.
— Из всего этого мы можем заключить, как хорошо полиция осведомлена о нашей работе, — проговорил Червень. — Обыски и аресты неизбежны, они не прекратятся и в дальнейшем, а поэтому необходимо терпеливо и настойчиво, не от случая к случаю, а систематически учить людей бдительности и конспирации. Надо так организовать работу, чтобы ни полиция, ни гестапо не смогли протолкнуть в наши ряды провокаторов. Доверяя людям и вовлекая их в подпольную борьбу, необходимо тщательно и постоянно проверять каждого, знать все его слабые стороны, его настроение, его колебания. Враги будут делать ставку и на отдельных неустойчивых коммунистов, будут пытаться толкнуть их на путь предательства. Нужно так поставить дело, чтобы каждый знал только то, чего ему нельзя не знать. И не больше.
Лукаш вздохнул. Все это он хорошо усвоил и, кажется, ни разу еще не нарушил правил конспирации. Но с людьми, сказать откровенно, дело обстоит неважно. Вернее, людей у Лукаша пока нет. Только Морганек и Антонин Слива. Так он и сказал Червеню. Тот усмехнулся.
— Ты ударился в другую крайность.
Лукаш поднял брови.
— Да, да, в другую крайность, — повторил Червень. — Осторожность у тебя превратилась в боязнь людей. А люди сами идут к тебе. Например, Блажек. Он на деле доказал, что способен и готов бороться за наше общее дело. Разве это не приобретение для нас?
Червень был прав. Действительно, Ян Блажек показал себя на деле. Ярослав много думал о нем, но ему казалось, что надо выждать, еще и еще раз проверить Блажека.
— Проявляй больше смелости, Ярослав. Без людей надежных, готовых ради дела пожертвовать жизнью, мы ничего не сделаем. И такие люди есть.
— Есть, конечно, — согласился Лукаш. И рассказал Червеню об Иржи Мрачеке, Марин Дружек, Кареле Гавличеке.
Червень, слушая, прерывал Ярослава вопросами: он хотел знать все подробности об этих людях. Лукаш старался быть точным и объективным. Марию и Карела он знает лично. Мрачека еще не видел, но со слов Антонина уже составил себе о нем положительное мнение. Во-первых, Иржи Мрачек патриот, истый чех. Во-вторых, человек мужественный, не побоялся открыто выступить против начальства, отказался участвовать в позорной комиссии по передаче чешских земель полякам. В-третьих, сохранил при себе оружие — значит хочет бороться.
— Данные хорошие, — согласился Червень. — Что сейчас делает Мрачек?
— Сейчас? — Лукаш запнулся. — Сейчас забился в деревню, читает книжки, ведет хозяйство.
Червень молчал, размышляя. Потом сказал:
— С Мрачеком не торопись. Подожди, пока он, как и Блажек, сам не придет к мысли, что единственно правильный для него выход — это поддержка нашей борьбы против фашизма.
— Но время может убить в нем всякую инициативу, погасить его решимость, — возразил Лукаш.
— Если он искренне любит родину и народ, то появление немцев в стране только разожжет его ненависть к поработителям. Я думаю, Мрачек будет с нами.
«Кажется, я понял, — подумал Лукаш. — Мрачека до времени надо оставить в покое».
— Но забывать его нельзя, — неожиданно сказал Червень. — Не выпускай его из поля зрения, постарайся находиться вблизи от него, помоги ему выбрать верный путь.
«Выходит, ничего я не понял, — недоумевал Лукаш. — То пусть самостоятельно придет к решению, то будь с ним рядом».
Вслух он спросил:
— Но как же мне все-таки действовать?
— Поручи Антонину Сливе сблизиться с подполковником. Мрачек должен знать цели, которые ставит перед собой наша партия, на что поднимает народ. А когда Мрачек решится, мы поможем ему начать борьбу. Главная твоя задача сейчас — подбирать людей, сколачивать группу, готовиться к действию.
— Я буду подбирать людей, а ты уже сам решай, кого привлекать, кого нет, — мрачно сказал Лукаш.
Червень резко повернулся к Ярославу.
— Нет, решать будешь ты… В чем дело? Ты такой же руководитель, как и я… разница только в масштабах работы. В истории с Зельцем ты проявил себя как инициативный и самостоятельный работник. Я не понимаю — что тебя гнетет?
Лукаш нахмурился.
— Это не личное мое дело… Тут ошибки недопустимы.
— Очень хорошо, товарищ Лукаш, что ты это понимаешь. Поэтому, наверное, ошибок и не будет. — Он положил руку на плечо Лукаша. — Нам предстоит тяжелая борьба. Очень тяжелая… И надо подготовиться к ней как можно лучше. Ты старый коммунист, тебе доверен один из труднейших участков работы. От него зависит очень многое. Действуй!
Лукаш встал и протянул руку Червеню.
— Сделаю все, на что только способен…
Глава восемнадцатая
Предложение Лукаша Антонин встретил со всей горячностью юности. Не скрывая своей бурной радости, он стиснул руку Ярослава.
— Наконец-то пришел мой день! Вот теперь мы поборемся. Я много думал все это время и кое-что придумал. — И Антонин, торопясь, начал излагать свои планы: провести налет на первый же немецкий отряд, какой только появится в деревне, заминировать дорогу из Праги, по которой будут двигаться войска… Все это было очень отважно и романтично.