Чтение онлайн

А зря…

— Мангустов на них не хватает… — покачал головой Сказочник. — Что ж, рубить так рубить, где ж шашка?

— Ты чего, с нами решил?! — вытаращился Верещагин.

— А то… — выпятил грудь Сказочник. — Шашки наголо, бурки нафасо, сарынь на кичку и все такое…

Верещагин свистнул и ткнул в гостя двум подскочившим порученцам:

— Лёшка, Прошка. Переодеть, снарядить, вооружить. Выдать шашку. На всё сорок пять секунд, бегом марш, только вас ждём.

И, плотоядно потерев руки, принял из рук ключницы отделанную серебром "мосинку" с дубовой ложей.

Что с ним сделали, Сказочник так и не понял, очнулся через 44 с половиной секунды переодетым, снаряженным, вооруженным, с шашкой в одной руке и шахматой в другой, подшутил кто-то. Сказочник тупо посмотрел на антилюбовь всей своей жизни — шахматную доску и пожал плечами. Не оглядываясь, бросил ее за спину, попав по лбу какому-то таджику и сказал.

— Ну, все, сейчас все тронемся.

— Да тут все давно тронулись, — дружелюбно сказал Верещагин. Щёлкнул пальцами — в свободной руке гостя оказался автомат. Приклад "калашникова" был раскрашен в шахматную клеточку. — Стрелять умеешь?

В строю послышался дружный смех — мысль о том, что кто-то может не уметь стрелять, вызвала в дружном коллективе веселье.

— Надо будет — застрелю, — неопределенно ответил Сказочник.

— Вот только кого? — сурово спросил Верещагин. — Гляди, человек. Нажимать сюда. Отсюда пуля вылетает, сюда не заглядывай. Вот это приклад, к плечу прижимай плотно… Эй, народ, выкатывай тачанки!

— В кого придется, — махнул рукой Сказочник. — Кто сильно на Русь-матушку возникать будет.

Верещагин одобрительно кивнул и стал наблюдать, как из подземного ангара, расположенного под статуей Сталина, вытаскивают два грузовых ракетоплана — купленных по случаю на распродаже НПО "Энергия".

— Добре, — кивнул Сказочник.

В ракетопланы погрузились двадцать порученцев — плюс сам графоман и гость. Женская часть населения хутора, остававшиеся на охране ребята и рабочие-таджики дружно и радостно провожали отлетающих. Причём таджики ещё и яростно молились, выбив каждый лбом глубокую ямку — в их молитвах отчётливо прослеживались добрые пожелания отсутствовать подольше и вернуться не в полном составе.

— рявкнул динамик стерео. Оба ракетоплана стартовали вертикально…

Сказочника сразу заколбасило взад-вперед.

— Ве-се-ло-то-как! — обрадовался он.

А ТЕМ ВРЕМЕНЕМ ВКП (б)…

Теперь оставалось самое важное — найти пропагандиста, который превратит подвал с бутылками из-под колы в подземелье, где графоман и садист содержит мальчика Колю. По свету были разосланы агенты — искать на святое дело борьбы с тоталитаризмом добровольцев за хорошую плату.

Но поиски оказались неожиданно трудными, причём трудности носили какой-то диковатый характер.

Знаменитый историк-исследователь Грызун-Власов с посланцами ВКП (б) дело иметь отказался, заявив, что никакого Верещагина он не знает и вообще ни в чём подобном принимать участия не будет, так как боится, что КГБ отравит его иридием. Агенты ВКП (б) долго толклись под дверями лондонской квартиры и кричали, что никакого КГБ давным-давно нет, а иридием нельзя отравить даже мышку, не то что такую матёрую тварь — но Грызун больше не отзывался.

Гунин-Фунберг, автор бестселлера 'Подонки', тоже никакого Верещагина не знал, но после получения аванса вспомнил, что они вместе учились в школе для малолетних диверсантов… или в экипаже пикирующего бомбардировщика служили, что ли? (Ни там ни там Гунин отродясь не был, но обожал вспоминать 'славную боевую юность' и 'страдания от рук тоталитарного режима' — зависело от того, кто больше заплатит и какая власть за окном). Когда аванс пообещали увеличить — Фунберг вспомнил и то, что Верещагин уже тогда отличался омерзительными привычками… но далее заломил за работу такую цену, что закачало даже стойких и крепко профинансированных агентов. На робкие напоминания о совести Гунин пакостно хихикнул и от разговоров отказался.

Другую группу агентов занесло не куда-нибудь, а к самому В.П.К. Один из агентов утверждал, что Коммандер Верещагина НИНАВИДЕТНИМАГУ. Но выяснилось, что и В.П.К ни о каком Верещагине ни разу не слышал!!! И это было ещё не самое страшное. Куда жутче дела пошли, когда тот же начитанный дурак упомянул Сказочника как объект для уничтожения. В.П.К. стал неожиданно ласковым, налил всем коньяку, упрашивая 'подождать', вышел, а вернулся, держа в одной руке фехтовальную шпагу, а в другой — 'перфект'. Пострадали все, но насмерть оказался заколот — справедливость восторжествовала — только тот идиот, который и завёл группу на квартиру знаменитого детского писателя. Остальные пострадали немного меньше, через полгода все уже выписались из травматологии…

…Кто-то вспомнил, что на просторах Интернета существует некто LLD, у которого с Верещагиным давние контры. LLD был найден в реале, что стоило агентам невероятного труда. На предложение отомстить ксенофобу и расисту LLD отреагировал неожиданно и странно — покраснел, побледнел, позеленел и заявил, что не умеет писать. Вообще. Ему было поставлено на вид, что писать-то и не требуется, топчи пальцами клаву — и всё… и что отказ весьма чреват, так сказать (что с ним церемониться?) Тогда LLD приобрёл какой-то уж совсем диковинный цвет, схватил кухонный нож и разом отхренашил себе пальцы на правой руке, после чего заявил, что недееспособен, упал на пол и пустил пену. Едва прибалдевшие агенты вышли, тщательно прикрыв за собой дверь, как пена кончилась, LLD прополз в затемнённую спальню, сплошь уставленную распечатанными из Интернета портретами сурового графомана и заваленную его рукописями на розовых и голубых плюшевых подушечках — и стал биться в счастливой истерике, лобызая все портреты подряд и выкрикивая имя любимого и ненавидимого кумира (в стратоплане Верещагин несколько раз подряд икнул, прокашлялся и недоумённо пожал плечами).

С другими Интернет-срунами тоже произошла целая серия странных и даже жутких обломов.

Агентов ВКП (б), явившихся к писателю Трендееву, встретил в подъезде хмурый мужик, замотанный в длиннейший динамовский шарф. Мужик держал под мышкой 34-й том 'Истории Коммунистической партии Китая' и прямо на лестнице стал объяснять агентам подробности захвата немецкими войсками Норвегии. Ни обойти его, ни заткнуть, ни воздействовать силой было невозможно. Когда агенты опомнились — был уже глубокий вечер, а мужик куда-то исчез. Трендеев был обнаружен мёртвым в ванне, на перекошенном лице застыла печать ужаса, по квартире ветер носил бумаги, в которых удалось опознать распечатку 'Боевой хроники 4-го уланского Мазурского полка'.

Знаменитый Справкин, живший в небольшой деревне Израиловка, погиб ещё более жутко и загадочно. Когда ему позвонили — мужественный строевой ишак общечеловечности ещё нашёл в себе силы снять трубку и прохрипеть в неё: 'Патруль… это был Патруль…' — но больше ничего установить не удалось. Разве что — перед этим Справкина вроде бы навещал какой-то мужик с двумя молодыми парнями, одетыми в форму 'Гадны'. И — всё. Растерзанное тело Справкина было найдено под столом, на люстре и в шкафу, а так же между этими тремя местами фрагментарно.

Когда группа агентов попыталась привлечь к работе автора Пыжика, то прямо у входа в дом была почти сбита с ног пронёсшимися навстречу мальчишками, которые весело гаркнули: 'Простите, дяденьки!' — и прыгнули в ожидавшую на углу машину (в глубине которой мелькнул всё тот же динамовский шарф…) Один мальчишка был выше, темноволосый и в казачьей форме, другой — ниже, русый, нахальный даже на вид и в пионерском галстуке. Тело Пыжика обнаружить не удалось вообще. Зато на стене был нарисован весьма странный знак: чёрная волчья голова пересекалась со звездой с серпом и молотом, а ниже было написано: 'Не тронь Родину, сЦукО!'