Чтение онлайн

Прошел час после нашего телефонного разговора, и мое предвкушение от того, как Бен заходит в дверь, переходит в раздражение. В ожидании я выпиваю полбутылки, и это только подпитывает мое волнение. Хотя в глубине души я совсем не удивлена — Бена так легко отвлечь.

Уверена, единственным его намерением было зайти в магазин и купить что-то для трубы на кухне, но очень скоро его взгляд начнет блуждать по рядам, и прежде чем поймет, он уже будет обсуждать с продавцом-консультантом напольную плитку.

Должно быть, я уснула на диване, потому что меня будит звонок в дверь, за которым следует тихий стук. Бросаю взгляд на маленькие часы на стене. С тех пор как мы говорили по телефону, прошло больше трех часов. Когда иду к двери, замечаю, что ключи Бена лежат в чаше у входной двери.

Он снова забыл ключи от дома.

Я беру из чаши ключи, проворачиваю замок и открываю дверь.

— Что-то заб… — начинаю я, но замолкаю, когда вижу, что передо мной стоит Пол, лучший друг и напарник Бена. — Привет, — удивляюсь я из-за того, что он здесь.

Я шире открываю дверь, приглашая его зайти.

— Бена еще нет дома.

И тут, в нескольких шагах за ним, я замечаю незнакомого офицера в униформе, который входит вслед за Полом и становится рядом.

Пол делает два шага и подходит ко мне, свет с крыльца полностью освещает его лицо. Замечаю красные глаза, в которых плещется шок и удивление.

В глубине разума каждой жены офицера сидит темный страх, что однажды раздастся стук в дверь, зайдет кто-то и скажет, что произошло нечто ужасное. И каждая женщина делает свой выбор, как жить с этим страхом.

Некоторые предпочитают никогда об этом не думать, отказываясь признавать его каждый раз, когда их муж уходит на работу; другие каждый день говорят, как сильно любят своих мужей, думая, что, возможно, это их последняя встреча. Я не знаю, к какой категории отношусь сама: сильно боюсь или совсем об этом не думаю. Просто я откинула это в сторону, постоянно напоминая себе, что у меня впереди много времени, чтобы выяснить это позже. Много времени, чтобы испугаться и пережить это. Много времени, чтобы понять: то, что подготовила для нас судьба, не изменит одежду, что мы носим на работу.

Но прямо здесь, прямо сейчас, когда мое время вышло, я оказалась не готова.

Сжимаю рукой дверную ручку, нуждаясь в дополнительной поддержке, потому что понимаю, что мне сейчас скажут. Из желудка желчь поднимается вверх к горлу, и, наконец, ко рту. Она ужасна на вкус и жжет, но я онемела настолько, что ничего не могу с этим сделать. Из-за страха? Потрясения? Злости?

Лицо Пола освещается синими и красными огнями полицейской машины, припаркованной на нашей подъездной дорожке. Я не слышала сирен, никаких громких звонков предостережения, которые бы подготовили меня к чрезвычайной ситуации.

Мое лицо обдает жаром, и я думаю, что меня сейчас вырвет. Я борюсь за воздух, несмотря на широко распахнутую дверь и холодный ветер, который хлещет меня по лицу. Вижу, что губы Пола двигаются, но разбираю лишь пару слов сквозь быстрое сердцебиение сердца, гудящее у меня в ушах.

— Гололед…

— Дерево…

— Они пытались…

И, наконец...

— Мне так жаль, Рэйчел.

После этого перед глазами все меркнет.

Полтора года спустя

Я сижу в офисе доктора Эмбри и осматриваю комнату, изучая все детали, которые, уверена, расставлены по комнате стратегически, чтобы люди ощущали себя спокойно и открыто делились своими чувствами. В углу стоит красивый стол из соснового дерева, а на нем закрытый ноутбук.

Там же стоят несколько рамочек с фотографиями ее семьи. Муж, счастливый ребенок. Сегодня, как и во все мои предыдущие визиты, я сижу на удобном кожаном диване кремового цвета и понимаю, его выбрали потому, что он просто призывает посетителей откинуться назад и расслабиться.

Рядом со мной лежат синие подушки, и я задумываюсь, ложатся ли на них люди, прежде чем начинают озвучивать свои мысли, как происходит в фильмах. На стенах голубого цвета, рядом с фотографиями водопадов и ясного голубого неба, с гордостью висят многочисленные награды.

Я целыми днями работаю с цветами, поэтому знаю: синие оттенки заставляют организм вырабатывать успокаивающие гормоны, которые помогают расслабиться.

Интересно, правда ли это. Или все-таки нет. И что этот факт говорит обо мне, потому что я ничего успокаивающего не чувствую.

Как и всегда, доктор Эмбри наблюдает за мной со своего скромного на вид стула, нас разделяет лишь маленький журнальный столик, на котором лежат медицинские книги. В комнате стоят также красивые цветы, белые, а их сердцевина насыщенного фиолетового цвета.

Домашние орхидеи — очень популярный выбор, в них сочетаются тонкость и нежность, даже романтичность. Я часто использую их для букетов, и планировала использовать их в своем свадебном букете. Двенадцать столов в зале должны были украшать канделябры и орхидеи, и по одному букетику у подружки невесты и шафера...

Стоп.

Я мгновенно блокирую ход своих мыслей, чтобы они не двинулись дальше, и снова сосредотачиваюсь на том, что делает меня менее... уязвимой.

— Вам надо передвинуть орхидею ближе к окну. Ей нужно больше света, — советую я доктору Эмбри.

Она поворачивает голову, проследив за моим взглядом. Потом быстро кивает, подтверждая мои слова, и снова разворачивается ко мне.

— Ты эксперт, — отвечает она с улыбкой, но оставляет орхидею на месте.

Я хожу на прием к доктору Эмбри уже несколько месяцев. Это была не моя идея, и некоторое время я очень этому противилась. Но мои близкие, особенно мама, верили, что мне нужен тот, с кем я могу поговорить. Оглядываясь назад, понимаю, что не могу винить ее. К несчастью, она из первых рук узнала о моем обмороке, и после ей пришлось переехать, чтобы заботиться обо мне после аварии.

Несколько недель я даже не вставала с кровати. Мне лишь хотелось прятаться под одеялом в комнате с закрытыми шторами и держаться от внешнего мира так далеко, как только это возможно. Я проводила часы в своей темной комнате, прижимала подушку Бена к груди, пытаясь с каждым вздохом почувствовать его запах, пока он не выветрился.