Чтение онлайн

Конор открыл холодильник.

– Что-нибудь тебе приготовлю. Готов поспорить, ты сегодня не обедала.

Вдруг сменив тон, девочка подошла к нему сзади, обняла за талию и положила голову на спину.

– Спасибо, папа.

Папа. Папа! Кейт положила ложку для мороженого и попыталась выскользнуть за дверь, но не смогла сделать это бесшумно. Конор поднял голову.

– Кейт? Может, брюки наденешь?

Слово «брюки» вместо обычного «штаны» показало ей, что он вовсе не так спокоен, как казался.

Значит, эта девочка – его дочь? Тогда почему он их не познакомил, да и вообще ни словом не обмолвился о ее существовании?

– Я уйду, если хочешь, – сказала она.

Глупость. Куда?

– Нет, конечно. Уже давно пора тебе познакомиться с Трикси.

Трикси. А по телефону, видимо, они говорили с ее матерью, то есть с его бывшей женой. «Трикси». Вьющиеся рыжие волосы, узкое белое лицо, густо намазанное косметикой. В тот день, когда она нарушила хрупкую тишину убежища Кейт, ей было всего четырнадцать. Просто ребенок, запущенный Аланной, собственной матерью – женщиной, навсегда отвратившей Конора от мыслей о браке. Просто девочка, уже страдавшая от пристрастия к наркотикам, булимии и боли.

После неловкого обеда, во время которого никто ни словом не перемолвился с Кейт, Трикси уехала на машине, которую вызвал для нее Конор. Кейт ожидала, что он скажет хоть что-нибудь, пока моет посуду. Наблюдая за точными, математически выверенными движениями кухонного полотенца, она подумала, что, наверное, сверхъестественная чистота в доме царит из-за того, что Конор встает по ночам и наводит чистоту.

– Жалеешь, что она меня увидела?

– Она иногда слишком тревожится.

– А ее мать – какая она?

Размеренные движения полотенца. Он потянулся протереть стол перед ней, и она подняла локти.

– Конор, сегодня я познакомилась с твоей дочерью. Я… в общем, я практически прячусь в твоем доме. Только ем, сплю и смотрю фильмы с Мег Райан, – она на секунду замолкла. – Я заляпала диван мороженым.

Он вскинул голову.

– Нужно было сказать тебе, что я не люблю, когда едят в комнатах.

– Нет. Нужно было сказать, что у тебя есть дочь.

Это было трудно осознать. Она бросила все и сбежала с человеком, который даже не сказал ей, что у него есть ребенок.

– Кажется, я о ней упоминал.

В самом деле? Нет, она бы запомнила. Это бы все изменило. Разве нет? Она не знала.

Хромированный стул был твердым и холодным. И некуда было пристроить ноги. Кейт подогнула их, вдруг осознав, что у сердитой дочери были очень красивые и ухоженные ногти на ногах. В Лос-Анджелесе даже психически нестабильные люди выглядят лучше, чем она.

– Ты только очень туманно упомянул, что был женат. На ее матери?

– Мы с матерью Беатрис были женаты, да.

Он синтаксически отделил слово «да» от себя, словно мусор.

– И как ее звали?

– Мать?

– Твою жену. Бывшую жену, если вы развелись.

– Аланна, – напряженно ответил он.

– Я рассказала тебе о своем муже. Рассказала все о нем и о том, почему мне пришлось уйти. Ты не сказал ничего. Ты не говорил, что у тебя есть дочь по имени Беатрис. Кто выбирал имя?

– Это в честь Беатриче из Данте. Так что выбирал я. Мать, разумеется, всегда звала ее Трикси.

– Красивое имя.

Конор снова принялся протирать стол, хотя, на взгляд Кейт, на нем и так не было ни пятнышка.

– Конор… Мы когда-нибудь поговорим? То есть я даже не знаю, что здесь делаю. Когда Трикси спросила, кто я такая, я даже не знала, что ответить. Я – никто, – она поняла, что в ее голосе пробиваются те же визгливые агрессивные нотки, которые она использовала в разговорах с Эндрю, пытаясь пробиться сквозь вязкую завесу мужского отрицания, поэтому смягчила тон. – Прости. Просто в последнее время все так странно. Словно меня не существует.

Конор принялся чистить сетку в раковине.

– Она – моя дочь, и у нее есть ключ от моего дома. Она имеет право предъявить права на меня, если захочет. Я допустил ее рождение, поэтому отвечаю за то, чтобы она устроилась в этой жизни настолько хорошо, насколько сможет. Но нам с ее матерью не стоило заводить ребенка, не говоря уже о браке.

– Так почему вы это сделали?

– А зачем люди это делают? Просто делают. Мы с ней неплохо ладили. Она – актриса, и какое-то время пользовалась успехом. Раньше играла в подростковых фильмах. Я хотел попасть в шоу-бизнес, она мне помогла. Мне была нужна виза, и мы поженились. В Вегасе. Казалось, что это подходящий вариант. Но потом я обнаружил, что связал свою жизнь с человеком с кучей психических проблем, с пристрастием к кокаину и зависимостью от обезболивающих. С женщиной, которая принимала наркотики во время беременности. Которая оставляла Трикси одну, чтобы поехать на прослушивания. Поэтому я и пообещал себе тогда, что отныне буду всегда свободен.

– А…

Почему-то это известие ее потрясло. Что же такое есть в браке, что даже если он прогнил, кишит опарышами и приходится тащить на себе этот труп, все равно хочешь попробовать еще раз?

– Ты даешь Аланне деньги?

Он посмотрел на нее.

– Не думаю, что это твое дело.

– Не мое.

Она встала со стула, ощутив ступнями холодную плитку. Как же холодно было в этом доме!

– Я вообще не знаю, могу ли хоть что-то считать своим делом.

Конор складывал полотенце маленьким квадратом.

– Детей нельзя выбросить из головы, Кейт. Даже если ты не хочешь и не можешь их любить, они существуют. Я стараюсь ради Трикси как могу. Надеюсь, она хотя бы не страдает от недостатка любви.

В этом был он весь – просто мимоходом сказать немыслимое, худшие слова на свете: что он не любил эту девочку и вообще не хотел ее рождения.

– Ладно. И что мне делать?

Она имела в виду: «Что будет дальше? Как я могу жить здесь с тобой, если ты даже не сказал мне, что у тебя есть ребенок?»

– Ты вообще хочешь, чтобы я осталась здесь? Конор, может, мне уйти? Если ты не сообщаешь мне даже о самых основных фактах своей жизни?

– Я хочу, чтобы ты осталась.

– Я так больше не могу.

Но боевой дух ее оставил. Куда еще ей податься? На самом деле она умоляла: «Пожалуйста, полюби меня хоть немного. Впусти меня».

– Ты права, – произнес Конор более мягким тоном, пожимая плечами. – Я не уделял тебе достаточно внимания, слишком часто оставлял здесь одну. Обещаю, все изменится.