Чтение онлайн

Я пригляделся к этому человеку внимательнее. Скрюченные пальцы дрожат, удерживая лист бумаги, бескровные губы едва заметно шевелятся. Но, несмотря на это, старик не был жалким. От него исходил заряд энергии и мрачной силы, сквозившей в каждом движении, в наклоне головы.

Главный императорский советник. Милорд Акриастус. Сюзерен Нарижча, убитого мною давным давно, еще в лесу. Вот что это был за человек.

Он никак не выдал, что заметил нас, не оторвав взгляда от своих бумаг, но лишь мы приблизились, он громко произнес:

– Я позвал вас для передачи воли Его Императорской Светлости варварам.

У меня подкосились ноги. Я уже и думать забыл, что вследствие неудачного покушения на магов, нам выпала такая честь!

Оленсис же никак не показала, что чем-то удивлена. Может, она догадывалась, куда мы идем?

– Говорить будешь ты, – он ткнул в меня пальцем. Корявый и длинный, как перст моей судьбы.

Я посмотрел на Олен.

– Нам обязательно идти вдвоем? – я увидел, как брови советника сошлись на переносице. – Я имею в виду – зачем вести девушку? Она отлично владеет саблей и больше пригодится на поле…

– Молчать! – старик встал. – Вы пойдете вдвоем не потому, что так хочется мне или вам. Сам Император повелел отправить двоих, а значит так тому и быть. Или ты хочешь оспорить его волю?

Я сильно сомневался, что Ясилиусу было до нас хоть какое-то дело и слова советника не могли убедить меня в обратном. Но почему со мной должна идти Оленсис? Что еще мы должны сделать, помимо передачи условий?

– Нет. Не хочу, – едва выговорил я.

Советник сел на место и сложил руки на столе.

– Итак, Император решил предложить варварам сдаться…

– Сдаться? – я не вполне его понял.

– Это простая милость сильного к более слабому. С нашими союзниками мы стали могущественнее, а значит можем себе позволить такие жесты. Поверженные без войны, конечно же, будут сопротивляться, но это мы решим с помощью пьяной колоды. Пара голов в корзине и за Императором закрепится звание «Властитель мира».

– Это хорошо, если удастся обойтись без войны, – теперь я понимал, что на мне лежит огромная ответственность.

– Безусловно. Поэтому ты предложишь им еще кое-что. Запоминай.

Он выложил условия Императора. Я старался запомнить слово в слово. В итоге оказалось, что варварам после сдачи оружия, спокойной и вольной жизни не гарантировалось. Им полагалось в добровольно-принудительном порядке покинуть свои города и уйти в горы, на бесплодные земли. Вернуться они могли только в качестве рабов или чернорабочих.

Когда советник закончил, я посмотрел на бледное лицо Оленсис. Она ничего не говорила, но мне все было и так понятно. Единственное, что меня волновало в данную минуту, что смогу ли я договорить, прежде чем варвары отрубят мне голову?

– Запомнил?

– Да, – я с трудом сглотнул. Во рту было сухо, как в пустыне Тирера.

– Хорошо. У вас есть полчаса, чтобы попрощаться с друзьями, если таковые имеются. Затем стража проводит вас до границы лагеря. И еще… Запомните все, что увидите, как знать, что может случиться в варварском стане.

У меня перехватило дыхание. Уже? Попрощаться…

Мы поклонились советнику и вышли. Я вдохнул свежий морозный воздух полной грудью. Опять шел снег, но ветра не было. Руки дрожали, и я поспешил сунуть их в карманы. Парламентеры… Соглядатаи… Смертники?

– Надо сказать Ботису, – голос Олен был странно глухим.

– Да. Пойдем. Хорошо бы еще с Уфусом попрощаться, может быть, он прибежит…

Мы вернулись к нашей стоянке, в самой дальней точке лагеря. В такую рань основная часть солдат еще спала. А вот мальчишки, проходящие обучение уже сновали у костров, разжигая потухшие за ночь и кипятя воду для завтрака.

Наш огонь горел, но возле него сидел только Ботис. Остальных опять забрали на различные работы. Кто-то говорил вчера, что армия привезла с собой пушки и нужно будет установить их в нескольких местах. Может быть, ребят забрали делать помосты?

Старпом повредил руку вчера – ему сделали перевязку, и дали отдых. Рука слушалась плохо, и он всерьез переживал, как будет держать топор.

– Привет, – я сел поближе к огню и протянул к нему ладони.

– Привет. Где вы были? Все уже давно работают.

– Мы пришли попрощаться, – я не стал отвечать.

– Пора? Может, все еще обойдется? – он встрепенулся и посмотрел мне в глаза. Я покачал головой. Он опустил взгляд в огонь.

– Я хочу тебя попросить… – я расстегнул верхнюю пуговицу на куртке. – Присмотри за Уфусом. Расскажи ему… Он поймет.

– Ладно, – его голос был глухим.

Оленсис подкинула дров в огонь и тихо произнесла:

– А мне так хотелось в последний раз увидеть море…

Я поежился. Она хотела увидеть воду, а я хотел снова оказаться в лесу, в то беззаботное время, когда мы с сурхаком добывали себе еду, грабя купцов на тракте. Но теперь я живо представлял себя на пару с Олен. И знал, что этому не бывать никогда. Ботис больше не сказал нам ни слова. И я его понимал. Как выразить словами то, что у тебя на душе? То чувство, когда твои друзья идут умирать, а ты остаешься?

Стражники проводили нас до противоположного края лагеря и сразу же развернулись обратно.

Пока мы шли к варварам, я все высматривал волка. Он как всегда охотился и я даже не представлял где.

– Я хотела сказать… Я люблю тебя… – она шла рядом и держала меня за руку. Я сжал ее ладонь.

– Я тоже тебя люблю. Я тоже… – я улыбнулся ей, несмотря на ужас всей ситуации.

– Ой, смотри! Уфус! – она показала вперед.

– Где? А, вижу. Эй дружище! Иди сюда.

Сурхак поднял голову и потрусил к нам. Он подошел ко мне и потерся головой о штанину. Я потрепал его за ушами и присел рядом с ним. Взял его за голову обеими руками и посмотрел в глаза.

– Мы больше не увидимся, друг… – я помолчал. Волк, не моргая, смотрел на меня. – Слушайся Ботиса. Теперь он будет о тебе заботиться.

Я погладил сурхака по голове и встал:

– Иди, – я махнул рукой и пошел вперед, с трудом переставляя деревянные ноги.

Уфус сделал неожиданно резкий выпад и схватил меня за штанину зубами. Несмотря на плотную ткань, я все же почувствовал остроту его клыков.

– Ты что? Отпусти… – я дернул ногой. Волк зарычал, ткань затрещала.

– Уфус! Прекрати сейчас же! – я уже начинал злиться. Перед глазами стояла какая-то пелена, мешавшая видеть. Сурках начал рвать штанину, мотая головой туда-сюда.