Чтение онлайн

Фрэнки сказала единственное, что можно сказать в такой ситуации:

– Вот это новости. Вы казались такими счастливыми. – Но тут же задумалась. Почему Стелла говорит это мне? Почему она не плачет на плече у Клаудии, или Эш, или Кэтрин – у кого-нибудь из своих настоящих подруг, кому она действительно нравится?

– Такое чувство, что он внезапно передумал, и я не знаю почему. Вчера я думала, что это все, но вот я пришла на завтрак, и никто из них не заговорил со мной, Фрэнки. То есть вообще никто, даже Элизабет. Она не сказала мне ни слова, а я стояла рядом с ней. Знаешь, у стола, где можно поджарить маффины.

– Что она сделала?

– Я поздоровалась, но она не ответила. Потом я сказала, что она, наверное, слышала о нас с Дином, но все нормально, это общее решение. Она кивнула, как будто уже знала, что это неправда, и ушла. – Стелла всхлипнула. – Потом Клаудия выбрала этот стол – она ведет себя так, будто самая умная, но бывает такой тупой, представляешь? – Клаудия выбрала этот стол, и мне надо было пройти мимо всех них. Я подумала: «Ладно, Стелла, надо сохранять достоинство, надо это сделать». И я прошла мимо – после того как сидела с ними каждое утро с начала занятий – я прошла мимо, и никто ничего не сказал. Дина там вообще не было, но никто не сказал ни слова, ни привет, ни доброе утро, ничего.

– Надо же.

– Как будто мы никогда не были друзьями, как будто они меня вообще никогда не видели.

– Ужас.

– Как можно два месяца каждый день общаться с людьми, а потом оказывается, что они не знают о твоем существовании? В смысле вообще не знают, Фрэнки. Дело не в том, что они решили меня игнорировать. Знаешь, как бывает, когда тебя игнорируют. Ты чувствуешь, что тебя замечают. А они как будто вообще не узнали меня.

– Хочешь, чтобы я с ними поговорила?

Стелла покачала головой.

– Я просто думала, может быть, Дин или кто-то еще говорил тебе, почему он со мной расстался? Или, может быть, он жаловался на меня, когда меня не было?

– Нет.

– Ты, судя по всему, общаешься с ними ближе, чем я. Мэттью тебя уважает. И Альфа тоже.

Нет, не уважают они меня, подумала Фрэнки. Но вместо этого она сказала:

– Я не видела Дина или других ребят сегодня утром. Я завтракала с Триш.

– Мэттью тебе вчера ничего не говорил?

– Не думаю, что они обсуждают друг с другом такие вопросы. Во всяком случае, не сразу. И не в подробностях. Дин, вероятно, даже не сказал ему.

Стелла вытерла слезы.

– Может быть. Но ты скажешь мне, если что-то узнаешь?

Фрэнки кивнула, но она уже не думала о Стелле.

Она думала о том, с какой легкостью то же самое может произойти с ней.

В пятницу, рано поужинав, Фрэнки и Триш наложили маски из глины и накрасили ногти. Они слушал девчачью попсу на CD-проигрывателе и по очереди обмахивали ногти друг друга журналом для любителей лошадей, обнаружившимся у Триш.

– Ты все еще можешь извиниться перед Портером, если тебе стыдно за то, что произошло, – сказала Триш, любуясь ногтями на ногах. – Но я не думаю, что он на тебя злится.

– О, он еще как злится, – сказала Фрэнки.

– Я думаю, он злится на Мэттью за то, что он лучше. Ему не нравится чувствовать себя ничтожеством по сравнению с твоим новым парнем. (Помимо журналов о лошадях Триш выписывала «Психология сегодня».)

– Неважно. Все равно я Портеру больше не нравлюсь.

– А может быть и нравишься. – Триш приподняла бровь. – То есть почему нет? Ты никогда не переставала ему нравиться. Он просто изменил тебе.

– Какая разница?

– Есть разница. Если бы Портеру нравилась Бесс, он бы начал встречаться с ней. Но он не начал. А теперь он посылает тебе письма, шлет смайлики с поцелуями, и угощает тебя картошкой с сыром.

– И что?

– И то, что если это не флирт, то я не знаю, что такое флирт.

– Я не буду извиняться перед ним, – сказала Фрэнки. – И он еще хочет, чтобы я считала его стыжим.

– Даже не буду спрашивать, что это значит, – закатила глаза Триш.

– Попытка поухаживать за мной не искупает того, что он сделал.

– Я и не говорю, что ты должна извиняться, – ответила Триш. – Я просто пытаюсь сказать, что ситуация сложнее, чем кажется. В ней множество уровней.

– Ладно, – язвительно отозвалась Фрэнки.

– Я думаю, что вопрос не в том, злится ли на тебя Портер, – продолжила Триш. – Вопрос в том, почему ты так на него разозлилась? Дело в прошлогодней измене или в том, что за обедом он пытался изобразить из себя могучего защитника? Или то, что он заигрывает с тобой, когда у тебя есть парень, и это сбивает тебя с толку?

– Не знаю, я просто не смогла терпеть его покровительственный тон.

– Он всегда был таким. – Триш убрала в ящик комода пузырек зеленого лака с блестками и выкинула в урну ватные шарики.

– Правда? Я не помню.

– Я хочу сказать, что Портер не такой уж плохой парень, за исключением того, что он тебе изменил, – сказала Триш. – Но с женщинами он всегда изображает Джеймса Бонда.

– В каком смысле Бонда?

Триш покачала головой.

– Для меня иметь такого придурка, как Арти – это пожалуйста. Но мачо, который пытается спасать меня, – нет, спасибо. Мне нужен кто-нибудь с чувством юмора, кто хорошо ко мне относится.

Арти был мил, но, с точки зрения Фрэнки, совершенно лишен какой бы то ни было привлекательности.

– Он хороший, – сказала она Триш. – Тебе повезло.

– Я говорила тебе, что он собирается одеться девушкой на Хэллоуин? – спросила Триш, причесываясь перед зеркалом.

– Ты шутишь.

– Да, он, и Джон, и Чарльз Деклер – они уже ищут, у кого бы одолжить чулки.

Фрэнки пробормотала что-то в ответ, но она уже не слушала Триш. Разговор о Портере напомнил ей, что она переживала из-за собственного свидания.

Мэттью молчал, когда она спорила с Элизабет. Не похоже на него.

Она заставила его смутиться?

Или оттолкнула его?

Или его разозлило то, что она сидела за столом старшего курса, хотя он из вежливости ничего не сказал?

Альфа называл Мэттью морским коньком. Намекал, что он подкаблучник.

Фрэнки надушилась, чего почти никогда не делала.

Сменила блузку.

В окно ударился камешек.

– Мэттью пришел, – сказала Триш, посмотрев вниз.

– Хорошо повеселиться, – пожелала Фрэнки, хватая пальто.