Чтение онлайн

Наше время вместе накануне вечером показало мне еще больше нежности в Даниэле. В ресторане как - будто только я существовала для него. С увлеченным вниманием он слушал все, что я рассказывала ему, задавал вопросы, делал комментарии или замечания, которые показывали мне, что он слушал. На самом деле слушал. Грант говорил мне, что обычно он приспосабливался ко мне, так как у меня никогда не было ничего интересного, чтобы рассказать. Даниэль думал по-другому.

Его безупречные манеры проявлялись в том, как он вел себя со мной. Открывал двери, пропуская меня вперед, всегда следил, чтобы мне было комфортно, беспокоился, достаточно ли мне тепло, и предлагал свою куртку, если мне это нужно. Он не пытался выставлять свои действия напоказ. Даниэль был просто Даниэлем.

После ужина во время нашей прогулки он прижимал меня к себе, направляя вокруг препятствий, убеждаясь, что я не споткнусь о бордюры. Я чувствовала себя защищенной в его объятиях. Когда я остановилась поговорить с бездомным, он в защитном жесте держал ладонь на моей пояснице, пока я наклонилась к мужчине.

Каждый раз, когда кто-то приближался к нам с собакой, мы останавливались, и он вставал на колени, позволяя животному обнюхать его руку, затем гладил его шерсть, тихо разговаривая со своим новым мохнатым другом. Когда я купила выпечку для моих соседей и сказала парню, что мне нравится угощать их, он пробормотал что-то о том, что считает меня удивительным человеком. Тепло в его глазах, когда я остановилась угостить бездомного выпечкой, согрело меня до глубины души.

Гордость и нежность, тлеющие в его взгляде, оставляли меня бездыханной. Даниэль видел меня в ином свете.

Точно так же видела его я.

Я знала, люди подумают, что мы сошли с ума, и будут слухи и разговоры. Я знала, есть шанс, что его семья не примет меня. Я бы не хотела вставать между ним и его семьей. Однако уже слишком глубоко увязла.

Мне было все равно.

Я обхватила его обеспокоенное лицо, разглаживая маленькую V между глаз, успокаивая уставшую кожу.

– Я принадлежу тебе полностью.

Выражение его лица было прекрасным, наполненным светом, когда одна слеза медленно стекла по его щеке.

– Ты останешься со мной, Эйвери?

– Так долго, как ты хочешь.

– Тогда я бронирую все твое время на ближайшие девяносто лет.

___________

Удовлетворенная и завернутая в объятия Даниэля, я крепко прижалась к его груди, целуя влажную кожу. Занятие любовью с ним было за гранью нежности, его прикосновения и поцелуи стали еще более глубокими и поклоняющимися. Он окружил меня своей любовью, пропитывая этим чувством, пока неторопливо двигался, утверждая на меня свои права даже больше, чем его более активные усилия раньше.

Его прикосновения клеймили меня, его собственнические губы и тело заставили меня принадлежать ему всеми возможными способами.

Я больше никогда не смогу принадлежать кому-либо еще. Даниэль создан для меня.

Его пальцы выводили ленивые круги на моем голом плече.

– Могу я убедить тебя завтра переехать ко мне?

Огромная часть меня хотела обнять его и выкрикнуть «да!». Более разумная часть заставила с сожалением покачать головой.

– Рано?

Это казалось неизбежным. Я хотела этого. Однако знала, что мне нужно попытаться оставаться рациональной.

– Почему бы нам не встретиться завтра с твоей семьей, прежде чем мы обсудим это?

– Я не сомневаюсь, что они полюбят тебя, - заверил он.

– Твои мама и папа знают обо мне?

– Уверен, Кейтлин уже сообщила им. Поздний завтрак - ее любимое время, и я знаю, что она умирает от желания рассказать все маме.

– Ах.

– Что? Скажи мне, что творится в твоей голове.

– Что, если они будут против? Или я не понравлюсь им? Я не могу встать между тобой и твоей семьей, Даниэль. Я не смогу это сделать.

Его рот был теплым на моем.

– Тебе не придется. Они полюбят тебя. У меня нет никаких сомнений.

– Я…

– Нет, Эйвери. Тот факт, что ты так беспокоишься об этом, говорит мне о многом. Мне не придется выбирать, - он потянул меня ближе. – А если пришлось, я бы выбрал тебя.

– Нет, ты не можешь так говорить.

– Ты. Мы. Во-первых. Всегда, - настаивал он.
– И моя семья поймет, но это не будет проблемой. Нет ни одного человека на этой планете, кто мог бы встретиться с тобой и не полюбить.

 Я фыркнула.

– Ну, я могу назвать несколько. Я думаю, что ты предвзят.

– Тогда ладно. Никто, кого я люблю, не сможет не любить тебя. Лучше?

– Лучше.

Мой желудок выбрал именно этот момент, чтобы заурчать, Даниэль засмеялся и сел, увлекая меня за собой.

– Давай, Спрайт. Мне нужно накормить и напоить тебя.

– Накормить и напоить меня? Как Дзена? Получу ли я мешок корма?

Он натянул штаны, протягивая мне длинную футболку, его плечи тряслись от смеха.

– Прости. Неправильная терминология. Как правило, в выходные дни мне нужно только кормить животных, за которыми я присматриваю в клинике или конюшне. Мне нравится заботиться о другом человеке, - он наклонился, губами касаясь моих.
– Мне особенно нравится заботиться о тебе.

– Спасибо, - выдохнула я.
– Мне тоже это нравится.

– Хорошо. Потому что это моя новая любимая работа.

Затем, засмеявшись, он подхватил меня и перекинул через плечо, хихикая всю дорогу до кухни.

Я схватила его за задницу и держала.

Для безопасности.

Это не имело ничего общего с тем, что мне нравилось, как его упругая задница ощущается под моими пальцами; как мышцы напрягаются и перекатываются при ходьбе.

Ни в коем случае.

Даниэль

Если я думал, что Эйвери нервничала, когда мы встретились в студии - или вчера в конюшне, это было ничто по сравнению с тем, как она выглядела сейчас. Она была зеленой, и я подумал, не вырвет ли ее в моем грузовике. Позади меня на заднем сидении лежал плед, я оглянулся и подумал, может быть, нужно положить его ей на колени. Не то, чтобы в ее желудке сейчас было что-то больше глотка кофе, который она едва отхлебнула утром, но это может пригодиться. Протянув руку, я стащил плед с сиденья и перебросил его через консоль. Эйвери даже не шелохнулась.