Чтение онлайн

Большую Императорскую Корону Иван и Анна разобрали. Помню, как Иван и Анна сдирали с Короны бархат с прикрепленными к нему драгоценными камнями и жемчугом. Иван тогда поразился: «Смотри! А основа-то у Короны деревянная!..» Драгоценные камни и жемчуг россыпью лежали у нас дома в ящике стола. И еще. Не видел, но слышал и в 50-х и в 60-х годах как восхищались те, кому Иван показывал большой красный камень: «Это же рубин!!!» Примерно в 1960-м году, Анна при нас ножницами отрезала от Российского черно-золотисто-белого флага большой желтый лоскут. Большой зеленый круглый камень, возможно – Держава, нам – детям, подкинули в 1961 году, а через несколько дней отняли, строго спросив: «Где вы взяли?..» Отнял этот круглый зеленый камень у нас какой-то мужчина. Этот мужчина как будто специально ждал, когда мы выйдем из дома с этим камнем. Перед этим Иван, смеясь, спросил нас: «Где взяли?» Мы ответили: «Нашли…»

В 1957 году Иван менял «по весу» камни на золотой песок: «Все равно, продать невозможно…» Покупатель, дядя Федор, просил Ивана продать ему большой бесцветный прозрачный камень; рассказывал историю этого камня. Иван камень не отдал. Потом этот большой прозрачный бесцветный камень Иван подарил своему племяннику Сергею, сыну Татьяны Гавриловны Богачевой (Ослоповой). Это произошло тогда, когда осенью 1960 года меня отравили (я об этом писал) и должны были отвезти в больницу. Меня одели, и я стоял в квартире у входных дверей, дожидался, когда приедет за мной Скорая помощь. Иван, немного выпивший, говорил маленькому Сережке: «Вот. Смотри, что я тебе дарю» - и отдал своей сестре, Татьяне Гавриловне, этот большой прозрачный камень. Татьяна Гавриловна очень обрадовалась и стала уговаривать маленького Сережку: «Целуй дяде Ване руку…. Ты сейчас даже не представляешь, какой подарок тебе он сделал…» Взаимно, взамен подаренному камню, Богачевы подарили мне с братом фотоаппарат «Смена – 3»

Покупателю драгоценностей дяде Федору Иван показал золотой портсигар с орнаментом Спасской башни на крышке, золотую саблю и кортик. Дядя Федор прочитал надпись (гравировку) на верхней крышке внутри портсигара и сразу определил, что это подарок Государя Императора брату, Великому Князю Михаилу Александровичу. На золотой сабле так же была гравировка. Портсигар, саблю и кортик Иван дяде Федору не отдал. В 1957 году нам в руки попал медальон серо-золотистого цвета, сделанный в форме сердца. На медальоне был вензель «Н» или «А» Мы с братом пытались открыть его, но Анна увидела и отняла его у нас. Иконы без окладов и часть вещей, хранившихся у нас после убийства Великой Княгини, Анна увезла летом 1958 года в Псковскую область. Одна из Икон, складная, из светло-серого металла, возможно из платины, хранилась у нас приблизительно до 1964 года. Могу лишь предположить, что сейчас она находится у аферистов Банниковых.

О том, что у Ивана и Анны хранятся ценности и документы, принадлежавшие Членам Российского Императорского Дома, власти Восточного Казахстана знали. В 1956 году мы переехали из п.Аблакетка в п.Серебрянка Восточно-Казахстанской области. В июне 1962 года из Серебрянки мы переехали в п. Калкаман Павлодарской области, а в начале февраля 1967 года – в п. Чидерты Павлодарской области. Если в Восточном Казахстане разворовывание драгоценностей шло скрытно: Иван менял драгоценные камни на золотой песок, а золотом откупался от правоохранительных органов, а Анна за драгоценные камни и большие рулоны шелка нанимала цыганок, чтобы они нас заколдовали, то в Павлодарской области началось ничем не прикрытое воровство.

Примерно в 1964 году, когда мы жили в Калкамане Павлодарсткой обл., у Ивана и Анны появились друзья. Всем своим видом и действиями эти друзья давали понять Ивану и Анне, что они их давно знают (прием, применяемый как спецслужбами, так и ворами): приходили в любое время в гости, как к себе домой, вели себя нагло, брали почитать книги, а потом продавали их на рынке… К этим друзьям прибавились родственники этих друзей… Судя по всему, у всех этих друзей была хорошая защита со стороны правоохранительной системы СССР; не без помощи этих «друзей» Ивану, Анне и Леньке Гвоздеву в середине 60-х годов заменили паспорта и все документы. Иван и Анна расплатились за эту услугу драгоценностями. Началось разворовывание драгоценностей путем шантажа. Обращаться за защитой в правоохранительные органы – равнозначно, что обращаться за защитой к тем же шантажистам. Иван и Анна стали избегать этих друзей и их родственников. Иван злился на Анну и говорил: «Нас грабят…» Потом, где бы мы не жили,: в Калкамане, в Чидертах, в Шаховской – всюду эти друзья и их родственники: Банниковы, Маленковы, Степановы, Малькевичи и пр., преследовали Ивана и Анну. Не сомневаюсь в том, что все они замешены не только в разворовывании исторических документов и драгоценностей, но и в распространении клеветы на нас, и в убийстве мои родственников.

С 1967 года в нашем доме стали появляться новые друзья: сначала Вартаньяны, Арзуманяны, Аракеляны, а потом и лица других «национальностей». В конце 60-х годов главный бухгалтер треста Иртышканалстрой (ИКС) Коханов Г. В. приводил в наш дом знаменитых радиотехников Бердичевского и Левина. Они скупили за бесценок у Ивана и Анны много драгоценных камней и яйца Фаберже. Предполагаю, что эти же яйца Фаберже, которые в начале 2000-х Вексельберг «подарил» России. Какую-то часть драгоценностей Иван увез в Восточный Казахстан и где-то закопал. Часть документов и фотографий Иван отдал на хранение своей сестре, Клавдии Гавриловне. Много фотографий Иван уничтожил в 1964 году. Все, что оставалось в доме Клавдии Гавриловны, жившей по адресу: село Павлодарское Павлодарской области, ул. 50 лет Казахстана, д.12, в том числе документы и фотографии Членов Российского Императорского Дома после ее смерти разворовано.

Осенью 1971 года Иван Гаврилович и Анна Спиридоновна переехали из Казахстана на постоянное место жительства в поселок Шаховская Московской области. Они смогли вывезти из Казахстана часть документов и драгоценностей, спрятав их среди своих вещей в железнодорожном контейнере. Через год по Шаховской поползли слухи о несметных сокровищах Ивана Гавриловича и Анны Спиридоновны. За Иваном Гавриловичем начали следить. Выследили. Часть драгоценностей, которую Иван Гаврилович закопал на картофельном поле, раскопали и украли. О драгоценностях стало известно не только местным органам власти и правопорядка, но и представителям властных структур Московской области. Свой шанс безнаказанно обогатиться путем присвоения не инвентаризированных драгоценностей власти Московской области не упустили. Украденные у Ивана и Анны старинные иконы, драгоценности и уникальные ювелирные изделия из Шаховской в Москву отвозил Н.И. Травкин. Власти Московской области высоко оценили этот подвиг Николая Ильича Травкина: из этого скота создали образ героя-строителя, а во времена перестройки выдвинули его на пост председателя демократической партии России.

У Ивана Гавриловича и Анны Спиридоновны отняли и украли не только уникальные ювелирные изделия и иконы и исторические документы, но и тетради Великой Княгини Марии Павловны. На основании украденных из их квартиры тетрадей и дневников Великой Княгини, «историки», искажая смысл написанного Великой Княгиней, публикуют сочиненные ими «мемуары» Великих князей. Для председателя Шаховского исполкома Мосолова А.В., принимавшего прямое участие в разворовывании исторических документов и драгоценностей, благодарные «историки» сочинили родословную под названием: «При дворе последнего царя. Воспоминания начальника дворцовой канцелярии». Воры, возглавляемые председателем Шаховского исполкома Мосоловым, требовали от Ивана Гавриловича, чтобы он поделиться оставшимися у него драгоценностями. Он отказался. Ему сделали укол: путем инъекции ввели тяжелый металл. Через два года он умер. Анна Спиридоновна с таким уколом пожила всего несколько месяцев. Моего брата-близнеца, мою дочь, мою жену и мою сводную сестру Татьяну тоже убили. Сколько я проживу – не знаю.

Отец

Поздней сенью 1960 или весной 1961 года мы пришли из школы. В комнате кроме Ивана и Анны находились два милиционера и человек со связанными за спиной руками. Внимательно рассмотреть его я не успел. Лицо у него было распухшее. Один из милиционеров спросил его, указывая на нас: «Это твои дети?..» Человек ответил: «Да!» Его несколько раз ударили по лицу. Он стал кричать: «Это мои дети!..» Его увели… Предполагаю, что это был наш Отец, Наследный Принц Швеции Герцог Смаландский Густав-Леннарт Бернадотт, Сын Великой Княгини Марии Павловны и Наследного Принца Швеции Герцога Зюдерманландсткого Карла-Вильгельма. В 1960 году он приехал в Серебрянку, чтобы забрать нас. Его арестовали. Осенью 1967 года Он бежал из лагеря, чтобы сказать нам, что мы его дети. Принца. Правоохранительные органами предприняли все меры, чтобы наш Отец с нами не встретился. Его застрелили милиционеры в поселке Чидерты Павлодарской области примерно через две недели после побега. О том, что Отец хотел нам сказать, нам, через год, передали зэки…

После убийства Великой Княгини Марии Павловны наши Свидетельства о рождении на фамилию Куликовские, выданные нам отделом ЗАГС г. Усть-Каменогорск зимой 1953-1954 года на основании справки, выданной нам пограничниками на Китайско-Советской границе, стали недействительными; как Куликовские - мы пропали без вести. Мы жили у Ослоповых Ивана Гавриловича и Анны Спиридоновны, но ни по каким документам, нигде мы не числились. Летом 1956 года мы переехали из Аблакетки в Серебрянку Восточно-Казахстанской области. Нам изменили имена, данные нам Великой Княгиней Марией Павловной. В сентябре 1958 года нас в пятилетнем возрасте нас отправили в школу. Школа потребовала Свидетельства о рождении. Иван Гаврилович купил незаполненные бланки Свидетельств о рождении с печатями Аблакетского поссовета и собственноручно заполнил их, записав нас своими детьми. В Свидетельствах о рождении год нашего рождения был изменен с 1953 г. на 1951 г.. В школе мы стали числиться – Ослоповы (ударение на первую букву).

В 1960 году в п.Серебрянка, кто-то (нам не показали) пытался отнять нас, меня и моего брата, у Ивана Гавриловича и Анны Спиридоновны через Суд. Нас, по-зимнему одетых, привели в двухэтажный дом на ул. Пушкина. Мы сидели на скамейке в коридоре первого этажа и читали надписи на дверях: справа – Прокуратура, слева Суд. Сначала нас завели в прокуратуру. Там несколько человек заставили нас заучить фразы: «Мы хотим остаться с мамой и папой. Мы не хотим никуда уезжать…» Потом нас завели в суд и усадили на первую скамейку. Кто сидел сзади нас, мы не видели. Был какой-то спор. Потом нас спросили, и мы повторили заученные фразы. Нас отпустили гулять. Народный суд не позволил Ивану Гавриловичу и Анне Спиридоновне избавиться от нас, как бы они этого ни хотели; суд признал нас их детьми, а Свидетельства о рождении, выписанные нам Иваном Гавриловичем в сентябре 1958 года - действительными.