Чтение онлайн

– О чем ты хотел со мной поговорить? – прямо спросила, когда мы с ним остановились у большого окна в одном из коридоров.

Я оперлась о подоконник бедром и выжидательно смотрела на Шмеля. Славка делал то же самое.

– Я хочу выяснить, почему ты меня избегаешь, - огорошили меня следующим признанием. – Если откинуть в сторону внешность и увлечения, то остаются три фактора: вражда наших отцов, моя неблагополучная семья и Диана.

– А чем меня может смущать твоя неблагополучная семья? – частично ответила вопросом на вопрос. – И если ты думаешь, что я всю жизнь была «под золотым крылом», то глубоко ошибаешься.

– Поясни, - попросил Слава. Он не обвинял и не осуждал. Просто интересовался.

И тут я поняла, насколько расслабилась под его теплым, располагающим к общению взором. Вот кто тянул меня за язык? Теперь придется как-то выкручиваться. Однако, врать тому, кто недополучал и сотой доли того, что получала по жизни я, было бы ужасно и мерзко.

– Хорошо, - наконец, решившись открыть ему правду, проговорила. – Ты уже знаешь про мое теперешнее положение. Про то, что меня выгнали из дома. Собирались выдать замуж за Жданова-младшего. Также я успела рассказать тебе про угрозу твоей жизни, которой меня шантажировал мой собственный отец. У него ничего не получилось. Потому что я не желала жить по его указке. А теперь представь, что я жила так всегда. Я училась в элитной школе, и мне осточертело общаться с избалованными сверстниками. Поэтому я посвятила себя учебе. Окончила школу с золотой медалью. Затем поступила на бесплатный в Политех. Я не хотела вновь идти туда, где обитает «золотая молодежь. Родители даже предлагали перевестись в Оксфорд. Им, видите ли, стыдно рассказывать обо мне своим состоятельным партнерам по бизнесу, у которых дети более сговорчивые.

Рассказала ему про подработку, ретро-авто, про КВН, который так невзлюбили мои дражайшие родственники...

Слава молчал. Единственное, я так и не поняла, каким таким волшебным образом к концу своей исповеди оказалась в его объятиях. Наши сумка и рюкзак валялись рядышком на полу, а я тонула в печальном взгляде серых глаз.

Ну, все, Демидова, кажется, ты попала.

Я ожидала вердикта. Но парень не торопился начинать обсуждение моего золотого прошлого. Более того, он почему-то улыбался.

– Ты впервые в жизни опоздала на пару, - констатировал Славка, как-то уж очень красноречиво разглядывая мои губы.

Черт… Опасно! Для меня в первую очередь. И препод завтра по головке не погладит, и Шмель вот-вот перейдет границу дозволенного. И ладно бы, если сама смогла бы сказать ему решительное «нет». Все было гораздо хуже. Мне нравилось то, что происходило здесь и сейчас.

– Откуда знаешь? – немного хрипло уточнила, тщетно пытаясь привести себя в чувство. Боже, к чему это приведет?

– Так в коридоре уже никого нет, - пожал плечами Шмель. – И минут пять назад из буфета выбежали твои одногруппники. Они что-то говорили про две минуты, которые перерастут в семь, пока они доберутся до нужной аудитории.

Я постаралась вспомнить что-то подобное, но так и не смогла.

– Когда это было? – спросила, пристально наблюдая за его реакцией. Мало ли. Еще обмануть вздумал, чтобы я вообще никуда не пошла и подольше с ним постояла в коридоре. – Я ничего не слышала.

– Ты очень увлеченно рассказывала мне о своем прошлом, - улыбнулся молодой человек.

– Значит, ты меня совсем не слушал, - резюмировала я, внутренне радуясь и досадуя одновременно. – Или слушал, но невнимательно, раз отвлекался на посторонних.

– Какая ты сегодня вредная, - меня щелкнули по носу и тут же в него же и поцеловали. – Вот чего ты сейчас пытаешься уличить меня непонятно в чем?

Сказала бы, но промолчу. А то еще сочтет за дуру. Капризную, глупую, избалованную девчонку, которая сама не в курсе, чего хочет. Я же знаю, чего хочу, но боюсь этого. Просто боюсь потом чувствовать себя еще большей (использованной и брошенной) дурой.

– Ты не думай, я прекрасно все понял и теперь знаю, что дело не в моем финансовом положении, - тем временем продолжила рассуждать эта вредина. – Остаются наши отцы и Диана. Со своей бывшей я разберусь сегодня вечером. Ты правильно подметила – она точно явится ко мне на тренировку. Отцы… Считай, что от моего ты откупилась его же страховкой. А с твоим мы поговорим завтра. Уверен, он поймет нас. Ну, или по крайней мере выслушает. И от его решения будем уже думать, что делать дальше.

– Как у тебя все просто… - тяжело вздохнула и отвела взгляд. Хотелось верить ему, отдаться во власть чувств и отпустить, наконец, все проблемы. Но как это сделать, если еще ничего не ясно? – Я и сама об этом думала. Но ты не учел человеческий фактор. Папа может выставить тебя за дверь, а меня запереть в моей же комнате. Твой отец тоже тот еще… нехороший человек. Поэтому может захотеть навредить тебе через меня. Диана еще угрожала... И, да, она действительно имеет больше прав на твою персону, чем я.

Вот я во всем и призналась. Не говоря трех самых главных слов, рассказала ему того, что не следовало. Хотя, с другой стороны, может, у него хоть на этом этапе совесть проснется?

– Ну а я избалован женским вниманием и потому, глядя на мой стремительный разрыв с Дианой, можно судить, что я ветреный, непостоянный и самовлюбленный болван на подобии того же самого Виктора Жданова, - хмыкнул Слава.

– Я этого не говорила, - поспешно возразила, но тут же спохватилась: - Постой, ты ревнуешь?

– Да, ревную, - ничуть не смущаясь, прямо ответил этот невероятный мужчина. – Зуб даю, ты тоже.

– Я?! – сказала это громче, чем хотелось бы. Конечно же, мне снова пришлось посмотреть в любимые серые глаза и чуть не утонуть в потемневшем взоре.

– Ага, - довольно проговорил Шмелев. – И собственница.

– Чего? – выдавила из себя, начиная осознавать, что, по правде говоря, он прав. И когда я начала так стремительно тупеть?

– Свободолюбивая, гордая обманщица, - добил парень, окончательно сбивая меня с толку. – Тебя пока разговоришь, пока вытянешь из правду, душу всевышнему отдашь.

Я жалобно посмотрела на эти два метра тестостерона, как бы прося его перестать. И так уже не знаю, что и думать. С одной стороны, Слава прав, и я попусту переживаю о том, чего еще не свершилось. С другой – где гарантии, что все будет так, как он говорит?

– Я привык бороться до конца, - молодой человек склонился ко мне и говорил тихо, почти касаясь губами моих губ. – Ты тоже. Ну же, Поля, у нас много общего.

Меня давно никто не называл этим коротким именем. Ну, кроме Вячеслава, разумеется. И как так нас угораздило столкнуться на заправке? До этого особо не пересекались даже на учете. Еще и КВН…

– Я не знаю, - честно ответила. – Хотя, стоит признать, наши родители меня уже не так сильно волнуют.

– Та-а-ак, - протянул Славка и легонько поцеловал меня в губы. – Значит, осталось совсем немного. Малыш?

– Я не малыш, - поморщилась. Не крошка, не котя и не зая. Не вишенка, рыбка…

– Солнце мое, заканчивай упрямиться, - устало попросил Шмелев. – И позволь уже себя поцеловать.. Нормально поцеловать.

– А если не позволю? – с вызовом уточнила. – Тогда что?

– А я тебя все равно поцелую, - в предвкушении улыбнулся Каланча. – Потому что ложный отказ – это не отказ.