Чтение онлайн

— Удачно закупилась? — демонстративно смотрит на пакеты.

— Как видишь.

Устала от тишины, к тому же, завтра Яшка появится, надо сохранить видимость отношений.

— Я ужин заказал.

— Не голодная.

— Твои любимые вкусняшки.

— Съешь их сам.

Прохожу в гардеробную, разобрать покупки, он идёт за мной. Наш привычный ритуал: всегда разбирали вместе, потому что обычно брала и ему что-нибудь. В этот раз не купила, хотя взгляд привычно задержался на галстуках и рубашках. Даже отметила, что именно ему бы подошло, но остановила себя. Обойдётся.

— Красивый костюм, — замечает, когда развешиваю на плечики кремовые брюки и пиджак. — На работу взяла?

— Нет, на йогу.

— Малыш, — говорит вдруг тихо. Смотрю через плечо. — Что мне сделать, чтобы ты простила?

— Кастрацию.

— А если серьёзно?

— Так я серьёзно. — Повесив костюм, достаю платье из другого пакета. Шифоновое, в пол, с ручной вышивкой.

— Мне тебя не хватает.

— Вчера я сказала, как можешь себе помочь. — Платье отправляется к другим, висящим в ряд. Провожу по нему рукой — такое воздушное, что отрываться не хочется.

— Я сегодня с отцом встречался, — продолжает спокойно. — Он сказал, что мы должны помириться как можно скорее.

— Больше ничего не сказал?

Со свёкром у нас отношения ровные, ни рыба, ни мясо. Он — человек закрытый, тяжёлый и властный. Да и с Платоном особо не ладит, поэтому причин для частых встреч нет. Если бы родила не сына, а дочку, наверное, он вообще не вспоминал бы о моём существовании. Не скажу, что это бы меня сильно огорчило.

— Я с ним согласен. — Платон подходит, напрягаюсь. Чувствую тепло его тела, запах парфюма, чувствую, как воздух дрожит и густеет. Боль от предательства приходится постоянно глушить, чтобы не прорвалась наружу. Это сделает слабой, а ещё — даст ему понять, как на самом деле я уязвима.

— Отойди, — говорю сухо.

— А то что? — шепчет он, приближаясь. — Кричать будешь?

Медленно достаю коробку из очередного пакета, открываю, беру в руку туфлю на острой шпильке и также медленно оборачиваюсь. Он слишком близко, вижу, как бьётся вена на шее. Поднимаю глаза.

— А то я воткну тебе каблук в глаз, а потом скажу, что так и было.

Склонив голову набок, он весело улыбается. Демонстративно засовывает руки в карманы штанов, втягивает нижнюю губу, отпускает, оставив влажно блестеть.

— Я не отступлю.

— А я — не уступлю.

— Ты станешь мне снова доверять, обещаю. Знаешь же меня, я настойчивый.

— И ты знаешь — я упрямая. Уйди, не отвлекай.

— М, я тебя отвлекаю? — По-прежнему держа руки в карманах, он наклоняется и тянет прямо на ухо: — Приятно, что до сих пор так на тебя действую. Знаешь, так даже интересней — заново тебя завоевать.

От этого низкого глубокого тона все волоски на теле встают дыбом. Сжимаю туфлю так, что на коже наверняка останутся следы, дышу через раз, не могу смотреть в глаза, только на ямку между ключиц.

— Два раза в одну яму снаряд не падает, — отвечаю, едва ворочая языком.

— Посмотрим.

Платон резко выпрямляется и уходит, оставляя за собой последнее слово. Только тогда перевожу дыхание. С сожалением смотрю на испорченную туфлю. Жаль, придётся вернуть. Осторожно кладу её обратно в коробку, сажусь перед ней на колени. Платон слишком хорошо меня знает, знает, на какие точки надавить. Что ж, значит, надо изменить их положение: на сладкие речи я больше не поведусь.

Егор

Сегодня Ядвига превзошла саму себя, или это мои гормоны зашкаливают, но всё утро ловлю себя на том, что постоянно смотрю. Обычный понедельник, обычное собрание, обсуждение текущих дел, которое пропускаю мимо ушей, пока исполнительные директора из разных отделов разговаривают между собой. Ядвига выделяется среди них, удивительно, что это только я вижу. В кремовом костюме, оттеняющем рыжие волосы, мягкой волной лежащие на плече, выглядит невероятно. Заставляю себя вернуться к делам, мысленно отвешивая смачного леща. Киваю, слушая доклад финансового отдела, и снова украдкой смотрю на неё. Взгляды пересекаются, коротко, но до костей пробирает. Губы дрожат от тщательно сдерживаемой улыбки. Отвернись первая, потому что я не смогу и спалюсь.

— На этом будем закругляться. Всем продуктивной рабочей недели, — подытоживаю, когда становится тихо. Ядвига Яновна, задержитесь.

Знаю, что пользуюсь служебным положением. Пусть. Хотя бы парой слов перекинуться. Дожидаюсь, когда закроются двери, и только тогда позволяю себе жадно на неё посмотреть. Ядвига стоит, опирается папкой о стол с исключительно деловым видом. Но я уже знаю, какой она может быть. Крохи, да, но этого достаточно, чтобы привычно отстранённый вид оброс деталями и наполнился объёмом.

— Что-то случилось? — спрашивает ровно.

— Да. Хотел узнать, как ты. — Не могу больше сидеть. Встаю, подхожу, не так близко, как хотелось бы, но достаточно, чтобы почувствовать её аромат.

— За сутки ничего не изменилось. — Ядвига спокойно смотрит, а у меня внутри буря. Хочется потереть грудь, чтобы сердце так быстро не билось. Нельзя на неё так реагировать, надо успокоиться. Не могу.

— Когда мы в следующий раз увидимся? — вырывается до того, как успел подумать. Пусть через неделю, через месяц, но я хотя бы буду знать, ждать.

— Я об этом не думала.

Жестоко. То звонит, проводит вместе весь день, то делает вид, что безразличен.

— Тогда подумаю я. Что на счёт субботы?

— Сын уже дома, выходные я проведу с ним.

— Тогда среда?

— Меня не будет в офисе, поеду на производство.

— Может, пообедаем сегодня?

— Просто пойдём и пообедаем? Слухи пойдут.

Холодность убивает. Должна была заморозить пожар внутри, а он, наоборот, сильнее разгорается.

— Так легко дала шанс, а теперь отбираешь. — Касаюсь локтя, поглаживаю большим пальцем.

— Ты слишком торопишься, — отвечает мягко, но убрать руку не спешит. Это даёт надежду.

— Я и так почти не двигаюсь с места.

— При этом два раза мне отказал. Противоречишь сам себе.

— В третий раз не откажу, обещаю.

Потому что в третий раз она предложит, потому что действительно захочет. Почему-то в этом уверен, а интуиция редко подводит.

— Если он будет, — усмехается. Играет, лиса. Будет, всё будет. Отпускаю, делаю шаг назад, хотя желание поцеловать и стереть эту насмешку отдаётся физической болью в паху. Как бы она отреагировала?