Чтение онлайн

– В камеры до завтра.
– Я повернулась к ней и как бы просто ради любопытства спросила.

– А куда вы их корабли потом деваете или сразу уничтожаете? Ведь они, видимо, дорого стоят и их можно продать на черных базах?

Ратвалия криво ухмыльнулась, оскалив жуткую морду, и снова потрепав по холке довольно прошипела.

– Ты точно станешь Верховной Матерью, дитя мое. Умна, хитра, безжалостна да к тому же, еще и ушлая жадина. Лучший набор качеств, которые только может воспитать в себе самка. Твоя мать может гордиться своей дочерью!

Склонив голову, я тихо прошипела.

– Моя мать умерла, госпожа Ратвалия, очень давно. Но теперь у меня есть Вы, Верховная.

Боже, оказывается я могу с легкостью сдать экзамен по лести, исходя из того как гордо и покровительственно меня приобняла эта дура.

Тишина вокруг, но я с таким напряжением продвигаюсь по коридору, что даже малейший скрип обуви заставляет в ужасе сжиматься сердце. Пару раз я пряталась в закутках и под лестницами, пока не проходили несущие службу Санросы. Вот и последний поворот и я, наконец, в знакомом отсеке с камерами. Проскользнув внутрь, замерла, вглядываясь в полутемное помещение. Пленников охранял только один охранник, стоящий возле рубильника включающего энергорешетку, который, не обращая на меня внимания, играл на голопланшете и поэтому удар по голове из-за спины знакомой металлической палкой, подобный опыт у меня уже был, стал для него полной неожиданностью. Он рухнул на пол как подкошенный, а я, сорвав с него идентификационную карту, метнулась к рубильнику и отключила его. Потом, испытывая одновременно страх и облегчение, заметила, что все семеро живы, практически целы и пристально рассматривают меня. Интарро подошел ко мне и, выхватив карту, закинул себе на плечо, затем ринулся к шаттлу. Я, оторопев от такой благодарности, зашипела.

– Какого черты ты меня тащишь. Отпусти меня немедленно, я тебе свободу подарила, а ты со мной как животное поступаешь.

Бегущий позади изумрудный ящер угрожающе засвистел.

– Молчи самка, иначе погибать теперь уже точно будем вместе. Так что не дергайся и молчи.

Я замолчала, про себя кастеря сначала этих уродов неблагодарных, а потом и себя за некстати проявленные жалость и сочувствие. Но ругалась молча, понимая, что если нас поймают вместе, меня, в отличие от остальных, будут убивать долго и мучительно. Боже, ну куда я снова влипла, ведь все так хорошо начиналось! Загрузившись в шаттл благодаря карте, и незаметно отстыковавшись, мы получили несколько минут форы, которые позволили приблизиться к следующему за нами кораблю Интарро. Я только сейчас поняла, как их захватили. Корабль свободных оказался в два раза меньше, чем военная махина Санросса. Надежда на благополучный исход становилась все призрачнее. Раздавшийся голос в кабине шаттла принадлежал Санросскому пилоту, осуществляющему управление нашим корабликом. Он затребовал причину нашего приближения и код доступа. Интарро, словно придушенный соловей, хрипло засвистел пилоту код, а потом сказал, что его просто сослали сюда, потому, что он не угодил, новой госпоже. Пилот, лишний раз порадовавшийся чужому невезению и, возможно, своей будущей удаче, разрешил стыковку. Его дальнейшей судьбой, я больше никогда не интересовалась. Зачем? Меньше знаешь, крепче спишь, тем более теперь, когда и на моей душе лежит жутким грязным пятном чужая смерть. И с этим еще придется научиться жить. Мои спутники четко и быстро двигались по кораблю, готовя его к побегу, а потом, развив максимальную скорость, сделали гиперпрыжок, отрываясь от очухавшихся Санроссов. Ну что ж, теперь у меня снова появился призрачный шанс на свободу, хотя разглядев рожу направляющегося в мою сторону Интарро, шанс судорожно помахал прощально ручкой. Он подошел ко мне и, задрав лапой подбородок, заставив смотреть ему в глаза, задал один вопрос. Бедняга, наверное полночи мучился в поисках ответа на него.

– Почему ты помогла нам? Ведь это был твой шанс на свободу и власть. А судя по всему, Черная Ратвалия - это самая жестокая самка на всем Санросе, проявила к тебе благосклонность и расположение. Рядом с ней ты смогла бы занять наивысшие посты власти. Получить все, к чему стремиться любая из вас. Неограниченную власть, средства и сотни рабов-самцов.

Я отодвинула его руку, освобождая свое лицо из его захвата, и удивилась тому, как легко он уступил мне. А потом, сделав шаг назад, снова посмотрела ему в лицо.

– Меня предали и продали все, кого я знала на земле, а вы, имея на меня такой компромат, оставили на свободе и дали шанс выжить. И за это я простила тебе все то, что ты со мной сделал. За сутки пребывания на корабле Ратвалии, я увидела то, чему бы никогда не поверила, слушая ваши рассказы и поэтому, зная каково быть рабом на собственной шкуре, не смогла обречь вас на это. А еще... На корабле Санроссов я нечаянно убила одного из мужчин, не знала, что иголки на хвосте выпускают яд. Он схватил меня, а я отреагировала автоматически, не думая, а он упал и помер. И спасая вас, думала хоть чуть-чуть искупить свою вину. Взамен одной утраченной жизни спасти сразу несколько, чтобы хоть как-то успокоить совесть. Это было так ужасно, он там лежал и смотрел на меня пустыми блеклыми глазами, а потом я увидела вас и как представила, что с вами сделают то же самое, сразу стало больно и плохо. Я бы просто не смогла жить дальше, зная, что могла бы помочь и ничего для этого не сделала.

К концу монолога меня уже всю трясло и знобило. Сказался весь пережитый стресс за последние дни и даже месяцы. Невыплаканные слезы, а как справляться со стрессом без слез я еще не научилась. Все семь свободных стояли полукругом возле меня и в шоке слушали. Пикали приборы по голубому монитору голоэкрана, бежали строчки с информацией, а я все стояла, словно тень в мире живых. Испытывая холод и не решаясь прикоснуться к живому теплу, а ведь так хотелось. Нерешительно задрав голову, я посмотрела на стоящего рядом Интарро.

– Прости меня, пожалуйста, что ударила тебя по голове, я не хотела, но выбора у меня не было.

Не мигая, он смотрел на меня, опустив лапы по швам. А я так замерзла и устала, что решилась на странный даже для меня поступок: приблизилась к нему и прижалась всем телом, обняв его талию обеими руками. Не смотря на то, что моя макушка доставала только до его груди, и я практически дышала ему в пупок, мне было комфортно, с удовольствием впитывала его тепло и приятный запах скошенной травы, нагретой горячим солнцем. Стоя рядом с ним и наслаждаясь наконец живым теплом, благодаря которому немного оттаяли мои конечности и сердце, неожиданно для себя поняла, что больше не испытываю к нему отвращения и страха. Сейчас я ощутила его силу, запах и живительное тепло, которым он щедро делился со мной. А еще стало горячо под хвостом, и я осознала, что хочу эту фиолетовую ящерицу. Ох уж, это что со мной только что случилось, вообще?

Моя грелка отмерла и мягко провела рукой по спине, от чего по ней побежали мурашки, когда рука дошла до шеи, а затем и до перьев защиты, я практически готова была замурлыкать. Ноги держали с трудом, и я всей своей тушкой повисла у него на руках, цепляясь за окровавленную жилетку. Окровавленная! О господи, и о чем я только думаю, ящерица недоделанная. Резко отлепившись от своего практически мужа-хозяина, внимательно осмотрела его, а потом также внимательно и других ящеров. Они подозрительно смотрели на меня, и если бы я могла, то покраснела бы от смущения. Но увидев понимающие ухмылки на их побитых мордах и, заметив свой темно-платиновый окрас, поняла, что мое смущение не оставлено без внимания и принято к сведению. Сначала ринулась на выход из рубки, а потом, вспомнив, что я даже не знаю куда бежать, вернулась назад и, потоптавшись на месте, неуверенно спросила, обращаясь сразу ко всем семерым мужчинам.

– Эээ, а где у вас тут медотсек?
– Интарро рывком преодолел разделяющее нас расстояние и, волнуясь, прошипел, бесцеремонно оглядывая меня со всех сторон.

– Ты ранена, Ристин? Быстро покажи где!
– ага счаззз, разбежалась и показала.

– Нет, это не я ранена. Это вы все ранены, поэтому если покажете где медотсек, могла бы помочь обработать раны.

Они снова уставились на меня подозрительно. Но один из них, мужчина кирпичного цвета с коротким красноватым ирокезом на голове и кроваво красными глазами, выдвинулся вперед и прошипел.

– Госпожа Ристин, я врач на этом борту и служу у вашего хозяина. Позвольте представиться - Рас Кун, а эти сантари представятся сами. Вы не должны заниматься нашими ранами, это моя работа и я надеюсь, вы не хотите лишить меня ее.

Я отрицательно мотнула головой, и Рас коротко кивнув Интарро, быстро вышел. За ним вышел изумрудный и сообщил, что он инженер-механик и его зовут Тел Нурия, сине-голубого пилота - Хтор Миас, за ним вышли два идентичных сиреневых ящера и, синхронно отвесив поклон, представились как Жас и Кас Роа, эти отвечали за вооружение, разведку и охрану корабля и персонала. Седьмой темно-коричневый мужик все еще хмуро поглядывал на меня, но все равно, приветственно кивнув мне головой, представился Кортом Си и сообщил, что на его не хилых плечах, метра два в обхвате, лежат все торговые и представительские дела. После того, как представился и вышел последний самец сантари, я почувствовала себя словно выжатый сморщенный лимон, и стояла опустив голову и не глядя на Интарро, и думала о том, что будет дальше. Вздохнув, я тихо спросила.

– Как вы оказались на корабле у Ратвалии?
– Он, подойдя ко мне, взял за руку и повел в уже знакомую каюту.

– Мы искали тебя, Ристин! Проверяли корабль за кораблем, всех, кто вместе с нами в тот момент находились на той злополучной базе. Мы обшаривали уже четвертый корабль, перехватив его в системе Санроса, и тут нас всех вместе и застукал военный сторожевик. В тот момент мы были отрезаны от своего корабля и поплатились за свою беспечность и уверенность в своем превосходстве. И самое интересное во всей этой истории, что молодая зановорожденная оказалась именно там, где мы меньше всего ожидали ее встретить. Беспомощная самка, в очередной раз обхитрив самца-санроса, сумела спасти наши потрепанные шкуры, которые завтра, скорее всего, проветривались бы за бортом сторожевика. Доказав при этом, что ее сила заключена в мозгах, а не в теле. Остановившись возле двери моей бывшей каюты, он нажал на панель, открыв ее и пропустив меня в комнату, застыл в проеме, пристально глядя на меня.