Чтение онлайн

Я молча гладила дочь по волосам с трудом сдерживая слёзы.

«Вот же дурында! Довела ребёнка! И из-за кого? Из-за изменщика!», — ругала себя.

— Пришла же… Всё хорошо. А я всё гадала, кто меня сюда отправил? — постаралась улыбнуться дочери.

— Мы, мам, тебе вещи привезли. Тётя Света бульон отправила, кефир, компот какой-то. Больше нельзя ничего, — сказал Максим, выгружая из пакета вещи.

Улыбнулась, глядя на сына.

— Спасибо, Максим, больше и не надо ничего. Вам на учёбу надо. Максим, уезжайте с Мариной, — душа болела за детей. Хотя и взрослые уже они, а для неё всё равно дети.

— Я никуда не поеду! — отчаянно замотала головой Марина. — Я не оставлю тебя тут одну!

— Так я не одна, дочь, — я снова погладила Марину по волосам и строго произнесла. — Не надо пропускать учёбу. Мы столько труда вложили, столько сил в ваше образование. Максим, уезжайте с сестрой. Не надо меня караулить. Со мной теперь всё в порядке будет. А как выйду из больницы, приеду к вам на месяц. Доктор сказал, что на больничном я буду ещё месяца три, не меньше, по состоянию.

Снова всхлипнув, Марина подняла на меня заплаканные глаза.

— Обещаешь?

— Обещаю, Мариш. Я ещё на ваших свадьбах попляшу и внуков понянчу.

Думала, правда, что старость буду встречать с Сашей. И внуков нянчить с ним же, но не получится, видно. Не все мечты сбываются, к сожалению.

Успокоив и проводив детей, я устало закрыла глаза. Всё-таки чувствовала себя ещё плохо. Очень плохо. Слабость, боль за грудиной и чувство тоски. Нет, конечно, я не скучала по Саше. Удивительно, но пережив едва ли не клиническую смерть, я словно заново родилась. И жизнь моя сейчас будет как с чистого листа…

Все дни, пока я лежала в больнице, ко мне приходила Светлана, соседка, благодаря которой я и выжила. Мой ангел-хранитель.

— Спасибо…, — тихо сказала я, когда в первый раз увидела на пороге палаты. Слёзы тут же побежали из глаз.

— Ой, да брось! — Света махнула рукой и села рядом. — Можно подумать, ты бы так не сделала, — она, чуть замявшись, продолжила. — Сама знаешь, стены тонкие, а ты кричала сильно, вот я и побежала к тебе. А там ты лежишь. Бледная вся, — она снова замолчала, теребя платок. — Я замок поменяла, Ксень. Макс приехали с Мариной, и я мастера вызвала и поменяла.

— Спасибо, Свет, — тихо повторила я. — Ты мой ангел-хранитель!

— Скажешь тоже, ангел! — фыркнула она. — Это всё мелочи, Оксан. Ты главное поправляйся. А то дело ли, инфаркт в сорок два года, — Светлана покачала головой и тихо добавила. — Убить мало гада!

— Пусть живёт…, — так же тихо ответила я. — Слышно было, да?

— Угум… Он ещё вернется, на коленях приползёт! — мстительно потрясла она кулаком.

— У него там любовь. Зачем ему возвращаться? — я вздохнула и отвела глаза. — Сама не знаю, почему так отреагировала. Растерялась наверное… Сейчас бы плюнуть, да растереть.

— Растеряешься тут, — Света махнула рукой. — Не будем больше говорить о нём. Карма сама догонит, — чуть помолчав, Света спросила. — Придёт если, пустишь?

— Нет…, — уверенно сказала я и слабо улыбнулась. — Как отрезало. Не пущу. Ушёл, значит ушёл.

— Ну и хорошо. Правильно, — снова выдохнула подруга и сжала мою ладонь. — А выйдешь из больницы, я покрашу тебя. Станешь у меня блондинкой. Все мужики падать будут, как пройдёшь. Давно тебе говорю, блонд — это твой цвет!

Я рассмеялась.

— Ой, нет…, — покачала головой. — Хватит. Не хочу никаких мужчин. Не надо мне больше. Сыта.

— Это ты сейчас так рассуждаешь, — со знанием дела сказала Света и подмигнула. — Пройдёт всё, и интерес к мужчинам появится. Главное сейчас поправляйся.

Я снова рассмеялась.

— Хорошо, поверю тебе…

Я лежала в палате и, безучастно смотря в окно, перебирала в памяти всё, что было у нас с Сашей, не понимая, как всё могло так измениться, что я стала для мужа тряпкой. Тряпка… Ветошь… Надо же! Я покачала головой, всё ещё не веря в то, что случилось. Интересная получилась трансформация из любимой в тряпку. Почему, интересно, так происходит? Вроде два человека живут вместе, любят друг друга, строят быт, растят детей, а потом у одного из них проходит любовь, и он превращается в незнакомца, который, выпучив глаза, кричит тебе: «Тряпка!».

Хмыкнув, я отвернулась от окна и натянула одеяло повыше. Мне было зябко. То ли от осени, что стучала в окно холодным дождём, то ли от одиночества, что обрушилось на меня и едва не сломало.

«Не сломало же?», — усмехнулась я.

И тут же уверенно ответила себе «Не сломало!».

С каждым днём мне становилось всё лучше, я стала вставать с кровати и даже выходить в коридор. Гуляя по коридору как-то вечером, набрела на зеркало, что висело на стене.

Стоя перед зеркалом и разглядывая своё отражение, я не узнавала себя. На меня смотрела уставшая, замученная, сильно постаревшая женщина. С серым лицом и огромными кругами под глазами. Я неуверенно подняла руку и потрогала свои абсолютно седые волосы. Длинные седые космы.

А ведь до больницы я гордилась своей роскошной каштановой косой. Сашка не разрешал стричь волосы, обожая вечерами перебирать их.

«Обожал… всё в прошлом», — поправила я себя и тяжело вздохнула.

«Удивительно просто всё куда-то ушло», — покачала головой и, продолжая себя изучать, дотронулась до щеки. За то время, что я провела в больнице, сильно похудела и сейчас была похожа на скелет, обтянутый кожей. Серый скелет с седыми волосами…

«Ветошь, я просто ветошь…».

Всхлипнув, я прижала ладони к лицу и заплакала, пообещав себе, что это последний раз. Больше плакать я не собираюсь…

Александр

Он проснулся с бешено колотящимся сердцем и весь мокрый. Снова приснился кошмар. Как он разбивает гитару, а Оксана кричит.

Её отчаянный крик до сих пор звучал в ушах. Он тогда сбежал из квартиры, позорно струсив, не в силах смотреть, как она убивается. И не желая к ней подойти и помочь. Просто сбежал...

— Дураа…, — зло пробормотал он и, нащупав мягкий бок Маши, прижался к ней, стремясь успокоиться.

Маша — его тёплая светлая девочка… Его сладкая любовь.

Она работала офис-менеджером у них в компании, а он — коммерческим директором. Когда она пришла к ним на работу, он, конечно, не сразу обратил на неё внимание. Но постепенно он стал замечать молодую сочную девушку, так мило краснеющую, стоило им лишь встретиться взглядом. Сначала ему это просто льстило. Ну, как же? Ей всего двадцать восемь, против его сорока шести, но нет, она выбрала его. Его! Александра.

Как она дрожала тогда в его объятиях, когда признавалась в своей любви, как трогательно всхлипывала. У него душа просто пела, когда он видел её. И нет, она не вешалась на него, как можно было бы решить. Нет! Его хорошая, добрая, порядочная девочка, наоборот, после того признания принесла ему на подпись своё заявление на увольнение. Красная, она, всхлипывая, сказала, что не может больше работать с ним рядом, терзая своё сердце.