Это не моя война
Шрифт:
Она не могла разглядеть его глаз, вместо них во тьме зияли темные провалы, придавая лицу совершенно демоническое выражение. Тонкие губы, спрятанные в бороду, с запекшейся кровью в самых уголках рта, чуть заметно искривились в усмешке, когда, не выпуская из жесткой хватки женское плечо, мужчина почувствовал пробежавшую по ее телу дрожь. Он медленно поднял правую руку с зажатым в ней изогнутым кинжалом и приставил блеснувшее в лунном свете остро заточенное лезвие к ее открытому горлу с нервно бьющейся на нем жилкой. У Карины перехватило дыхание от мысли, что истекают последние секунды ее жизни, она буквально чувствовала, как безжалостное жало пропарывает тонкую кожу, отрезая ее от бытия словно ненужный ломоть. Значит, вот так все и закончится – на чужой земле, от чужой руки. Она судорожно вздохнула и …
Задыхаясь, Карина распахнула глаза и проснулась. Только на этот раз по-настоящему, лежа в собственной кровати съемной квартиры. Какое-то время она приходила в себя, выравнивая дыхание и размышляя о приснившемся ей кошмаре. Навеянные сновидением образы быстро тускнели и неуловимой дымкой таяли в сознании, оставляя после себя гнетущее послевкусие на небе, которое хотелось поскорее забыть и смыть чем-то более приятным. Вероятно, эту шутку сыграло с ней разыгравшееся воображение, ведь она весь день только и делала, что думала и искала информацию в интернете о предстоящей поездке. Все ее сомнения и страхи в подсознании объединились в пугающий образ и послали ей сигнал опасности во сне, логично заключила Карина.
Выпроставшись из одеяла, она встала с кровати и побрела на кухню, ощущая странную неимоверную жажду, которую смогла утолить лишь двумя полными стаканами воды. Присев на деревянную табуретку, она еще долго сидела у окна, вглядываясь в разноцветные городские огни города, который, казалось, никогда не спал. Как ни странно, но чувствуя себя небольшой частичкой этого огромного беспокойного муравейника, девушка почувствовала некоторое умиротворение и вернулась в кровать. Однако уснуть этой ночью она больше так и не смогла.
Глава 2. «Иду в поход, два ангела вперед»
Глава 2. «Иду в поход, два ангела вперед»
Промучившись всю ночь и лишь немного подремав перед подъемом, Карина чувствовала себя совершенно разбитой. Она даже не нашла в себе силы совершить утреннюю пробежку в парке «Сокольники», что случалось с ней крайне редко, и теперь мучилась угрызениями совести. В детстве среди сверстников у нее одной из первых в доме появился компьютер, к которому девочка сразу стала проявлять нездоровый интерес. Обеспокоенные родители хоть и поощряли ее новое увлечение, но в то же время поставили условие, чтобы Карина стала обязательно уделять время спорту и поддерживать себя в хорошей физической форме. Выбирая среди доступных ей секции, девочка остановилась на легкой атлетике. К концу школы, правда, ее пришлось бросить, чтобы сосредоточить все силы на подготовке к экзаменам, но привычку бегать Карина решила сохранить. И если в ее родном городе таких любителей пробежек, как она, было легко по пальцам рук пересчитать, то в Москве этим было никого не удивить.
Встав в привычное время, Карина бесцельно послонялась по квартире и решила поехать на работу пораньше. Добралась она на удивление быстро, поэтому зашла в офисное здание не просто рано, а за полтора часа до начала рабочего дня, чем сильно удивила и озадачила охрану. Пройдя по безлюдным коридорам, Карина купила себе в кофейном автомате стаканчик латте. Зайдя в пустой офис, она проигнорировала свое рабочее место и нагло оккупировала кресло одного из коллег, стол которого стоял у окна. Она не опасалась прихода законного хозяина, потому как знала, что Стас был в отпуске, поэтому и расположилась вольготно на его «козырном» месте. На самом деле никто особо не рвался сидеть рядом с окнами в офисе, потому как они все равно целыми днями были с закрытыми жалюзи, чтобы солнце не отсвечивало в мониторы и не мешало работать, к тому же зимой от окон дуло.
Но сейчас все мониторы были выключены, поэтому Карина пила свой кофе и смотрела в окошко на проезжающие мимо машины и торопящихся по своим делам пешеходов в серовато-туманной дымке осеннего утра. Ее вдруг пронзило какое-то острое чувство щемящего одиночества, словно она оказалась золотой рыбкой в голубом аквариуме, изолированной от настоящего океана, в котором жизнь била ключом. Девушка потянулась к своей сумке, небрежно брошенной на стол, достала мобильный телефон и выбрала из книги контактов номер, по которому часто звонила.
– Алло, - в трубке раздался родной и хорошо знакомый женский голос, немного искаженный связью.
– Привет, мам, - поздоровалась Карина и добавила, - это я.
– Кариночка, что-то случилось? – Голос матери зазвучал обеспокоенно, когда она привычно стала высчитывать московское время, помня о разнице в их часовых поясах.
– Ничего не случилось, - поспешила успокоить ее девушка и объяснила, - просто я рано приехала на работу, делать пока нечего, вот и решила тебе позвонить. Надеюсь, не сильно отвлекаю?
– Нет, что ты, рассказывай, как у тебя дела там?
– С учебой все хорошо, на работе тоже, вот даже предлагают в командировку поехать в Саудовскую Аравию, - решила сразу поделиться новостью Карина.
– Ничего себе, - ахнула женщина на другом конце провода. – Надеюсь, ты не одна туда поедешь?
– Нет, конечно, по спискам больше тридцати человек едет, в том числе руководство компании, - пояснила Карина.
– А Влад поедет? – спросила у нее мама, хорошо осведомленная о бывшем наставнике, а ныне просто коллеги дочери.
– Поедет, - как можно нейтральней подтвердила та, уже предчувствуя, что последует дальше.
– Замечательно!
– Обрадованно воскликнула мама, полностью оправдывая ее опасения. – Пообщаетесь с ним в нерабочей обстановке, а там, глядишь, все-таки начнете встречаться.
Карина тяжело вздохнула и устало потерла лоб. Эти разговоры ее мама заводила с пугающей регулярностью и отказывалась понимать нежелание Карины выводить отношения с молодым человеком за дружеские рамки. Девушке было сложно объяснить ей, почему она не стремится «охомутать» такого подходящего, хорошо зарабатывающего, да к тому же симпатичного парня, о котором сама Карина всегда тепло отзывалась матери.
– Мам, у него есть девушка, - в сотый раз напомнила Карина.
Но ее мама лишь красноречиво цокнула, подразумевая, что явление это, возможно, временное, а уж в том, что ее любимая дочь в тысячу раз лучше любой незнакомой девицы она ни капли не сомневается. «Ох уж эта слепая материнская любовь», - мысленно покачала головой Карина.
– Так почему ты на работу рано приехала? – поинтересовалась у нее мама.
– Спала плохо, - призналась Карина, - какой-то сон странный увидела и больше не смогла уснуть.
– С четверга на пятницу вещие сны снятся, - наставительно произнесла женщина, - успела хоть запомнить, что приснилось?
– Не особо, лучше расскажи, как у вас там с папой дела? – она решила сменить малоприятную тему и приготовилась выслушать подробный отчет о всех событиях в жизни своей семьи, а заодно родственников и знакомых.
Ее мама тут же переключилась и засыпала Карину мелкими бытовыми подробностями собственной жизни, а затем перешла к рассказам о родне, соседях и друзьях. Девушка слушала ее бойкий голос, не умолкающий ни на секунду, ухитряясь иногда вставлять междометия с подходящей эмоцией, допивая свой кофе и рассматривая улицу за окном. В тот момент, когда мама перешла от описания переживаний тети Оли, надумавшей разводиться, к проблемам дяди Толи с каким-то банком, Карина заметила, как к офисному зданию подъехал одинокий велосипедист, в котором безошибочно признала Влада.