Чтение онлайн

Нетерпение не успело дойти до точки кипения, как выход был открыт. Всё-таки каждый удар сердца приближал Руфию к неизбежной встрече с врагами. На что способны напоенные кровью солдаты страшно было представить. Наставница, конечно, не просвещала на это счёт, но красноречивые молчания в местах рассказов о боевых похождениях говорили сами за себя. И от этого руки начинали зудеть, а сердце, увязшее в груди, тревожно трепыхаться.

Она сразу поняла, где они вышли - этот альков в детстве был одним из её укрытий при игре в прятки, а также местом, в котором удавалось скрыться от глаз надоедливых нянь и воспитателей, когда она возвращалась от отца, занимавшегося делами королевства, в свои покои. На мягком угловом диванчике, скрытом портьерой, очень приятно было полежать и помечтать всего лишь о том, как бы было здорово, чтобы она в одночасье повзрослела, и весь груз обязанностей, учёбы и чуть ли не приказного питания был автоматически снят с неё. Какая она была глупая - то было беззаботное, счастливое время!

Ход, кстати, и находился за спиной дивана и, проникнув в это тайное место, она подошла и глянула в щель портьеры. Коридор как для такого времени (сейчас был час службы) был очень оживлён: туда-сюда носилась прислуга и редкие дворяне и чиновники, в воздухе витала нервозность, близкая к панике, но никаких иных солдат, кроме застывшей неподалёку парочки королевских гвардейцев, а тем более следов борьбы не было - сюда, видимо, ещё не докатилась волна зачистки. Хотя они, несмотря на извилистый путь хода от королевской приёмной, находились до сих пор в центральной части дворца, так сказать, в сердце управления и указотворчества королевства. А идти им надо - Лидия уточнила направление - как она и догадывалась, в левое крыло, где на втором этаже и располагались покои сестёр.

– Идём.

Люди шарахались, испуганно глядя на неё. В чём тут дело, она не собиралась даже задумываться, главное, что ничто не препятствовало движению. А взгляды - это такая мелочь, завязнуть в которой можно лишь при наличии Дара.

Но в зале, предшествующем переходу в левое крыло, их ждала шеренга солдат в ненавистных зелёных туниках и плащах с изображением грифона.

Лидия и не думала останавливаться, уверенно преодолевая расстояние в тридцать локтей. И противник растерялся: офицер, важно вышагивавший за спинами бойцов, не успел выкрикнуть соответствующее приказание, солдаты замешкались сами по себе - всё-таки это была принцесса, а не грязный растопщик каминов. И пока они стояли, мысленно чеша затылки в неких правилах приличия и поведения перед лицом королевской крови и просто красивой девушки, которые, в принципе, уже были сегодня перечёркнуты, Лидия вошла в их неплотный строй, а следом за ней ворвался рыцарь, принесший недобрую весть, уже не стесняясь и круша всё подряд с вполне определённой целью - добраться до командира этого маленького отряда.

И тут её наконец посетило упоение дракой. Не той, где ты возвращаешь сколько надо раз уроненный соперником меч, а другой, когда злость, отчаяние, ненависть приобретают конкретную цель - вот этих солдат, и ты осознаёшь, что чем больше ударов (особенно подлых) ты нанесёшь, тем больше твоих соратников уцелеет.

Нога - в ногу, кусочек бока - удар, толчок в колено ступнёй - больно, но эффективно, с добиванием в смотровую щель...

Они разрезали эту тонкую шеренгу, будто нож масло, и солдаты, ошеломлённые напором, не сумели ответить достойно. Тем не менее, рыцарь - безымянный рыцарь, бросившийся на офицера - остался бездыханным лежать над недавним, таким же, как и он агробарцем, а ныне врагом. И один из двоих стражников, увязавшихся за ними тоже погиб, поймав удар в бок. Остальные же отделались царапинами и неглубокими ранами.

Лидия, ощущая переполняющий её адреналин, практически не задерживаясь, пошла дальше. Сопровождающие - охраняющие, оставив за собой место поединка с павшими и ранеными противниками, поспешили за ней.

Не пройдя и ста локтей, они наткнулись на небольшую группку вооружённых людей в восточных одеждах. Трое впереди с саблями наголо, но один - обоерукий, у второго в другой руке было короткое копьецо, у третьего - свисающее подобие кистеня в петле - все в тюрбанах, с закрытыми шёлковыми повязками лицах, в золотистых одеждах, скрывающих добротные кольчуги и шароварах. За ними в подобной, но значительно богаче по орнаменту, выделке кожаных частей доспеха, качестве ткани и кольчуги, с открытым, спокойным и умиротворённым взглядом, на в принципе мужественном и привлекательном лице сорокалетний мужчина.

Лидия смутно припоминала рассказы о подобных бойцах, да её собственная интуиция подсказывала, что перед ней очень серьёзные и опасные воины, и шансов одолеть их практически нет.

Терять всё равно нечего - именно так было проще думать, она глубоко вздохнула и набрала в грудь воздух.

То, что он сделал глупость, разрешив девушке добраться до вина, Листочек понял довольно скоро. Её действительно скосила какая-то хворь - внешний вид и частые отлучки в туалетную комнату были тому неопровержимым доказательством. Но вино... Утверждение, что оно даст необходимый лечебный эффект, прибавит сил, эльф подверг (мысленно) сомнению, но - как бы это помягче сказать? Не желая травмировать запретами предмет обожания, он уступил. Но ведь знал, что организм амазонки и женщины обыкновенной ничем друг от друга не отличается, и если оный не кормить длительное время, а после влить сколько-то литров хмельного напитка, то...

Точное количество он не смог бы назвать. Да, недосмотр, но в условиях, приближённых к боевым, когда необходимо проконтролировать много процессов, следить за винным краником было вдвойне сложно. Лично он, фактически незаметно конфисковал две бутылки, ещё три Оливия уронила и разлила сама, отчего в опочивальне помимо спёртого, присущего больничным палатам духа, вони от убитых, распространился и характерный винный перегар. При этом каким-то чудом продолжали находиться новые экземпляры с продуктами виноградного брожения, и прежде, чем эльф успевал отреагировать, юная амазонка профессионально вгрызалась белоснежными зубками в корковое навершие и после смачного чпока солидно прикладывалась к горлышку.

Как вообще этот спектакль обозвать, фантазия Листочка не имела представления. Был бы тут Худук, незабвенный тёмный, он, возможно, оценил юмор ситуации - происходящее скорее было по его профилю, и, пробудив творческую жилку, ему, в общем-то присущую, наверное родил бы нечто подобное: "голая прелестница не отказала себе в удовольствии поправить здоровье на трупах неудавшихся насильников", но у эльфа, воспитанного (всё-таки) на некоем уважении ко всему живому (и не очень), на устах множилось и дробилось одно слово: дракон. То есть, куда ни глянь, негде глазу отдохнуть, а поэтому просто хотелось ругаться.

Отведя (отнеся, оттранспортировав, оттянув) несущую полную чепуху - кстати и с его участием, помимо целого сонма неизвестных ему персонажей - девушку в прихожую, Листочек с удовольствием сбросил с плеча весомый узел, собранный его красавицей для выхода в люди - неужели у такой богатой семейки, которую она представляла, не достанет средств восстановить всё от утерянных побрякушек, одежды и множества женских средств обольщения до томика дамского романа и немалого арсенала мелкого холодного оружия. Были б тут какие-то семейные реликвии, сильные обереги, талисманы, магические штучки, имеющие ценность для выживания, тогда да, можно было пытаться мозолить спину. А так, имея на плече совершенно "уставшую", в (можно честно сказать) неадекватном состоянии девушку, а на втором полтора пуда невесть чего - как тогда отбиваться от настырных недоброжелателей? Взглядом ломать им ноги? Замораживать высокомерием и щекотать образчиками чёрного юмора? Ну уж нет, так рисковать собой и с таким трудом найденной девушкой своей мечты... Хм, ничего, что она не во всеоружии своего обаяния и прелести - у всех ведь иногда бывают в жизни такие моменты, о которых вспоминать не то что сложно, а и просто невозможно по причине их полного отсутствия в архиве памяти (теоретически то они должны быть, но вот практически - нет). У самого Листочка было в биографии несколько эпизодов, при напоминании о которых он, не склонный к этому, пытался покраснеть и с арбалетной скоростью уводил разговор в сторону, как правило, в пустом трёпе обычно не замеченный.

Хотелось бы конечно, чтобы чудесная амазонка Оливия чуть-чуть помогала ему ножками, но даже в случае отказа в подобной малости Листочек был полон решимости заменить узел с менее ценным грузом на похожий, но продолговатой формы и абсолютно бесценный.

Как там она, его нимфа?
– с улыбкой подумал он, завершая последний осмотр покоев на предмет важности оставляемых вещей... и увидел, словно бы собирая окружающее... Всю эту расстановку мебели, предметов, цветовую гамму, углы и овалы, тени падающего света, рисунок окна, собранную гармошкой портьеру, небрежно повисшую хвостом на стуле, бордовое покрывало, сохранившееся на дальнем углу кровати без единой морщинки, столик с прихотливо расставленным вином, полки с небольшим количеством выглядывающих корешков книг, заметные следы женского присутствия в виде вещей и запахов - всего того, что сохранило невозмутимость, несмотря на вешнее нашествие и воздействие, и удержало крупицу хозяйки после пролитой крови и беспардонно натоптавшей тут смерти - всё это вылилось в некий портрет, от осознания возможности видеть который по спине Листочка пробежал озноб удовлетворения. Вот она какая, его амазонка. Пусть это и звучало немного собственнически, но, дракон побери, никто кроме него в этом огромном бесконечном дворце не пришёл ей на помощь, поэтому он с полным основанием имеет право требовать толику её благодарного и милостивого внимания!