Чтение онлайн

– Когда же до вас дойдет, что я не имею ни малейшего желания выйти замуж? – взорвалась я, охваченная неожиданным гневом. – Это было ошибкой – мы совсем друг другу не подходим. А теперь – особенно теперь – вы должны быть рады избавиться от каких-либо обязательств по отношению ко мне!

Тихое рычание, раздавшееся в ответ, должно было остеречь меня – я, очевидно, зашла слишком далеко.

– Как тебе удается сохранять такой высокомерный вид? Ледяная недотрога! И это после того, как валялась по чужим постелям с кем ни попадя. И все это только притворство? Может, ты из тех женщин, которым нравится, когда их принуждают? Да-да, помню, несколько раз ты просто напрашивалась на это, да только я побаивался! Как же, воспитанная леди, да к тому же дочь Гая! Но может, ты в душе всегда была сукой, как твоя мамаша!

Я забыла, что Тодд был силен, как дьявол. Внезапно он схватил меня, прижал к стене так, что гнилые доски затрещали.

– Теперь, – прошептал он торжествующе, – теперь посмотрим, забыла ли ты все, что было между нами?!

Я почувствовала, как его губы впились в мои, изо всех сил пыталась увернуться, но не смогла. Все было как раньше, кроме одного – на этот раз страстные, безумные поцелуи оставили меня совершенно равнодушной.

Я перестала сопротивляться, и когда наконец Тодд поднял голову, чтобы взглянуть в мои глаза, лицо его было искажено отчаянием и гневом.

– Теперь вам ясно, что мне не доставляет удовольствия, когда целуют насильно, – прошептала я. – И вы, Тодд, вы тоже больше не хотите меня! Почему не признать это? Вам нужно ранчо, и вы думаете, что таким способом получите его, хотя начинаете меня ненавидеть! Не трудитесь отрицать это! Я вижу по вашим глазам! Почему не сказать честно, что между нами все кончено?!

Оттолкнув его, я направилась туда, где оставила лошадь, но за спиной раздался спокойно-угрожающий голос:

– Я кое-что скажу сейчас, и заруби себе это на носу: любовь или ненависть, но через месяц мы обвенчаемся, и, как всякая кобылка, приучишься ходить под седлом и знать свое место. Не нравится – можешь отправляться на восток или обратно в Англию, но «ШД» – мое! Я боролся за него, истекая кровью, и никто не посмеет отнять то, что принадлежит мне, ясно?!

Тодд стоял, слегка раздвинув ноги, брови сведены в одну темную линию, и я, чувствуя злобный, тяжелый взгляд, устремленный в спину, вскочила в седло и молча пришпорила лошадь.

Тодд предъявил мне ультиматум. Оставалось только решить, что должна делать я. Тодд по крайней мере знал, чего хочет, и был готов за это бороться. Могла ли я сказать то же самое о себе?

Прошла неделя, и стало ясно, что Тодд не собирается отступать. Он не навязывал мне свое присутствие, но каждый день ухитрялся напомнить о моем довольно двусмысленном положении здесь и своей власти над всем окружающим.

Неожиданно я обнаружила, что, куда бы ни отправилась, за мной следят; если собиралась покататься верхом, двое-трое вооруженных людей появляются словно бы ниоткуда. Напрасно я злилась и протестовала – ковбои вежливо касались руками полей шляп, извинялись и объясняли, что так велел мистер Шеннон. Если я приказывала им убраться, они исчезали из виду, но обязательно были поблизости – прятались за деревьями или кустами, но не спускали с меня глаз.

Даже отправляясь на почту в Санта-Риту с Жюлем и Мартой, я замечала знакомые лица ковбоев и наемников или видела лошадей с клеймом «ШД», привязанных к столбам. Жюль признался, что Тодд приставил на ночь к дверям нашего дома охранника – беспокоясь о моей безопасности, конечно.

Вне себя от бешенства, я бросилась к Марку, которого в последнее время редко видела. Он объяснил, что Тодд каждый день придумывает для него новые занятия и деловые поездки. И хотя Марку тоже все это не нравилось, он, как всегда, пытался быть справедливым.

– Знаю, ты, должно быть, вне себя, но поверь, Ровена, это, может быть, к лучшему. Набеги апачей участились. Вчера они сожгли ферму в пятидесяти милях отсюда! Только за две недели ранчо потеряло свыше сотни голов скота. Так что видишь…

Сердце почему-то учащенно забилось, но пронзительный взгляд Марка не позволил выдать себя, и я только поспешно пробормотала:

– Не стану этого терпеть! А если Тодд думает, что может таким способом вынудить меня согласиться…

– Ну конечно, он не может заставить тебя выйти за него, – утешил Марк, мне показалось, слегка нахмурившись.

– И я не позволю его людям слоняться по моей земле! Что, если нанять ковбоев, которые станут слушаться только моих приказов? Надоело чувствовать себя как в тюрьме!

– Ровена, прошу, будь разумной, смотри на вещи здраво! Найдутся ли в этой стране люди, согласные подчиниться приказаниям женщины? Конечно, заплатив огромную сумму, можно найти наемников-профессионалов, но эти люди – настоящие хищники, как ты рассчитываешь управлять ими в одиночку? Не хочешь же развязать здесь настоящую войну только потому, что дядя заботится о твоей безопасности? Ни один человек на этой территории не примет твою сторону. Пожалуйста, наберись немного терпения, пойми, дяде удалось взять над тобой верх…

– Терпение?! Тодд считает, что может сломить меня или вынудить бежать отсюда! Иногда я чувствую, что вот-вот сойду с ума – от ярости или тоски. Чего я жду? Почему до сих пор нет известий от Монтойа? А ты… друг называется! Позволяешь отсылать тебя прочь, как… как…

– Как лакея, хочешь сказать? – закончил за меня Марк. – Когда-нибудь я докажу, что…

– Марк, не сердись, прости меня! Сама не знаю, что говорю. – Я попыталась засмеяться, но почему-то всхлипнула. – Это все от жары и от… Если бы знать только, что мистер Брэгг жив, если бы он сумел доказать хоть что-то! Я бы чувствовала, что не зря приехала сюда.

– Конечно, не зря! И думать не смей!

Забыв о собственных обидах, Марк, положив руки мне на плечи, тревожно вгляделся в глаза.

– Послушай, раз это так много значит для тебя, попытаюсь увидеться с этим Монтойа… Завтра нужно ехать в Лас-Крусес, но я потрачу еще несколько дней и отыщу его. Если мистер Брэгг жив, мы его найдем, а при необходимости, когда буду в Бостоне, найму другого сыщика, пусть выяснит, что с ним случилось.

– Когда ты возвращаешься в Бостон? Ты ничего не говорил, – расстроенно пробормотала я. – Неужели хочешь оставить меня здесь одну?

Я вела себя как избалованный, испорченный ребенок и, поняв это, попыталась все исправить.

– Прости… я должна была понять, что твое место не здесь и пора возвращаться к адвокатской практике. Ты, наверное, считаешь меня законченной эгоисткой!

Пальцы Марка сжимались все сильнее, но голос не дрожал:

– Ровена! Я давно хотел тебе сказать, но не был уверен. Сейчас мне кажется, что тебе будет плохо одной. Выслушай и не перебивай, или у меня не хватит мужества попытаться сказать это еще раз. Ты знаешь, я люблю тебя, но не подозреваешь, как сильно. Позволь доказать это. Уедем вместе на восток. Здесь не место ни тебе, ни мне. Понимаешь, ты сама говорила это. Будь моей женой, Ровена. Оставь все это дяде – пусть радуется, что победил. Что остается тебе, кроме ужасных воспоминаний?! К чему страдать и мучиться? Даже если не захочешь выйти за меня, поезжай в Бостон, хотя бы погостить. Моя мать с радостью примет тебя, пока не решишь, что делать дальше. Ровена, неужели не видишь сама: здесь больше невозможно жить!