Чтение онлайн

– Гонорар тут ни при чем, – насупился Марио, – ты мне и правда нравишься…

– Ага, рассказывай, – усмехнулась я, – давай, что ли, лучше вина выпьем? Кажется, я тут где-то видела сэндвичи.

– Как хочешь, – Марио услужливо набросил на мои плечи тяжелое махровое полотенце, сбегал к барной стойке, на которой была предусмотрительно оставлена еда, – тебе с семгой или с ветчиной?

– Без разницы, – вонзив зубы в сочный сэндвич, я вдруг осознала, что так и не успела поужинать.

Марио уселся на бортик бассейна рядом со мной.

– Как ты думаешь, кто мы такие? – спросила я его.

– Откуда мне знать? – нахмурился он.

– Понимаю, тебе фиолетово. А ты все-таки угадай.

– Может, business-women, – уныло предположил он, – может, мужики у вас богатые, а с нами просто развлечься решили.

Я рассмеялась, потом прямо из горлышка отхлебнула сладкого грузинского вина и испытующе уставилась на Марио, которому вся эта ситуация явно доставляла моральный дискомфорт. И я его понимала: сама не люблю, когда клиент-затейник устраивает со мной психологический поединок.

– А вот и ошибаешься. Марио, мы проститутки. Девушки из элитной эскорт-службы. Твои коллеги, можно сказать.

Он недоверчиво на меня уставился.

– Да не смотри ты так, не вру я тебе. Я работаю на Пабло, может быть, знаешь такого? В Москве он фигура известная.

– Кто же не знает Пабло? – усмехнулся Марио, и в тот же момент лицо его разгладилось, плечи расслабленно ссутулились, а из напряженного позвоночника словно выдернули стальной штырь. – Он меня к себе приглашал.

– Да брось, у Пабло только девушки.

– Он хочет расширять бизнес. И я его понимаю: на мужчин сейчас не меньший спрос… А вы значит, оторваться решили? Надоело, что покупают только вас?

– Я здесь вообще ни при чем и, если честно, чувствую себя полной идиоткой, – призналась я, – придумала все Лиза. У нее день рождения.

– Она старше тебя, да? – задумчиво поинтересовался Марио. – Она говорила, ей исполнилось тридцать пять. А тебе, должно быть, нет и двадцати пяти.

– Мне нет и двадцати, – рассмеялась я, – ранняя ягодка.

– Ну вот, ты еще слишком мало варишься в этом бульоне. С тобою ничего ужасного не случалось. И нет обиды на клиентов, на мужиков. Не хочется отыграться… А твою подругу я понимаю. Сам иногда снимаю девчонку. Как говорится, самый жестокий хозяин – бывший раб.

– А что мне на клиентов обижаться, – удивилась я, – это же мой личный выбор. Они не виноваты, что я решила в девушки по вызову податься. Они платят деньги, я выполняю свою работу, вот и все. Я довольна. Все оказалось проще, чем я думала. И уж куда менее драматично, чем все привыкли считать…

– Ну это все до поры до времени.

У Марио была странная усмешка. Как будто бы у него внезапно парализовало половину лица – и вот теперь правая половина улыбалась, а левая оставалась серьезной.

– Наверное, у меня характер такой, легкий, – вздохнула я. – Пабло тоже так считает. Есть у меня талант – ко мне не пристает дрянь. Я могу быть по уши в дерьме, а потом отряхнуться, взбодриться и забыть. Главное качество хорошей девушки по вызову – умение забывать. Каждую ночь начинать с чистого листа.

– Красиво говоришь, – похвалил он, – как будто бы по памяти цитируешь учебник для элитных проституток.

– О, я могла бы защитить по этой теме докторскую.

– А мне месяц назад сделали татуировку, – вдруг сказал он.

– Что? – я не поняла, к чему такой резкий переход темы.

– Смотри, – он закатал рукав черной шелковой рубашки и продемонстрировал кривоватую чернильную рожицу, похожую на детский рисунок и неуместно смотрящуюся на его литом плече.

– Мило, – на всякий случай похвалила я.

– Мило? – и снова эта странная кривая улыбка. – Не надо миндальничать. Эту татуировку мне сделали на одной вечеринке, насильно.

– Как это?

– А вот так. Меня купил на вечер один туз, с первого взгляда приличный. Он довольно известный в наших кругах, все время берет брюнетов, платит полторы тысячи, в извращениях и оргиях замечен не был… Я даже радовался – легкие деньги. А на вечеринке той все перепились. У хозяина дома была татуировочная машинка. Он только что купил – хотел научиться наколки делать, такое оригинальное хобби. Стали думать, на ком опробовать. А тут я. Знаешь, как я орал? Ведь тело – мой главный рабочий инструмент.

– Ужас какой… – потрясенно выдохнула я.

– А они позвали охрану. Бывшие спецназовцы, схватили меня, руки за спиной держали. Ну и наколол он мне рожу. Я даже плакал.

Даже рассказывая об этом, Марио разволновался – под его продуманной смуглостью проступил явно незапланированный свекольный румянец. Я погладила его по плечу – по тому самому, с рожицей.

– А потом они сунули мне пачку евро – три с половиной тысячи. Это тебе, говорят, и на сведение татушки лазером, и за моральный ущерб.

– А ты?

– А что мне было делать? – его плечи дернулись. – Взял деньги, сказал «спасибо» и ушел.

– А что же не свел татуировку?

– Мне в салоне сказали, должно какое-то время пройти. Она еще не зажила. Сведу, конечно. Или чем-нибудь сверху забью. Не могу же я в таком виде ходить… Смотрю на себя в зеркало, и – ну что за чертовщина – мне мерещится, что это не просто рожица, а ухмыляющееся лицо того мужика.

– Да-а-а, – протянула я. А что тут было говорить?

– С одной моей знакомой девчонкой случилась похожая история. Даже хуже – ей сделали интимный пирсинг.

– Чего-чего?

– Ты что, идиотка? – разволновался Марио. – Сережку в клитор вставили, вот что. Сказали – так будет красивее.

Меня передернуло, по спине пробежали мурашки.

– А моего друга привезли на загородную вечеринку, как раз крещенские морозы были. Приезжают в дом, а там – сплошь гомики, и он один. Он возмутился, его не предупреждали. Ну они рассердились и выкинули его на мороз. Даже одеться не дали. Он прошел три километра в домашних тапочках и костюме со смокингом. Еле выжил, двустороннюю пневмонию заработал. Потом ему в агентстве тысячу долларов выдали, за психологическую травму. А ты говоришь – менее драматично, чем кажется… Просто с тобой ничего подобного пока не случалось.