Чтение онлайн

– Мне ж нельзя, - съехидничал Павел.

– Будешь обращать внимание на все нельзя, и правда заболит, - отмахнулась Маша.

– Сама себе противоречишь, - вздохнул Маевский.

– Во всем нужна мера, - назидательно сообщила Маша.

По лестнице бегом спускался Родионов.

– Сумку забыл, - отчитался отец.

– А что у тебя в сумке?
– спросила Маша.
– Может, это надо на кухню отнести?

Родионов остановился, подумал и кивнул:

– Правильно, самое место там.

– Пошли на кухню, заодно чаем вас попою, - и Родионов с Маевским и Машей отправились в указанном направлении.

На кухне Маша достала чашки и поставила их на стол.

– Что у тебя там, доставай, - приказала она отцу.

Николай расстегнул молнию и стал выкладывать на стол бутылки всех форм и видов. Маевский заинтересовался, даже со стула вскочил и заглянул в сумку, присвистнул и спросил:

– Николай Павлович, что это у вас такое?

– А! Это личное хобби и, заметьте, без консервантов и прочей химии, все свое - натуральное!
– назидательно подняв палец вверх, сообщил Родионов.

Павел взял ближайшую бутылку и начал вертеть ее, рассматривая, ответ Николая опередил вопрос Маевского.

– Малиновое, Манюнькино любимое.

– Это малиновое?
– Родионов кивнул.
– Наливай!
– и Машка поставила на стол малюсенькие стопочки, которые вытащила из буфета.

Родионов разлил по стопкам, Маша пригубила и застонала от удовольствия. Маевский поднес рюмку к носу и принюхался.

– Пей, Владиславович, не бойся, не отрава какая-нибудь, а все свое, натуральное, - и махнул разом стопку.
– Что ты посуду дала маленькую? Разве из такой пьют мужчины? Меняй!
– скомандовал Родионов и поставил на стол следующую бутылку.
– А это мое любимое, рябина на коньяке.

– Или коньяк на рябине, - сообщила Элла, входя на кухню.
– И мне стопочку, на ночь полезно по двадцать грамм.

Маша заменила посуду и достала закуску из холодильника. Родионов налил из третьей бутылки в стопки. Маевский было упомянул, что ему нельзя, но Родионов махнул рукой.

– Это из магазина нельзя, а своего можно, - и разлил из следующей бутылки белую жидкость по стаканам.

Родионов выпил, выдохнул и закусил огурчиком. Маевский последовал его примеру и... перестал дышать, выпучив глаза.

– Не дрейфь, Паша, - хлопнул Маевского по спине Николай, - повышаем градус, - и сунул огурец в рот Павлу.- Дамы, вам малинового или абрикосового?

– А есть и то и то?
– спросил Павел и развел глаза в стороны.

– Есть, - совершенно трезвым голосом сообщил Родионов.
– Так вам какого?
– женщины смотрели на него по-разному: Маша с ужасом, Элла - с улыбкой.

– А давай и того и того, - сообщила Элла.

– Есть, командир!
– в ход пошла следующая бутылка.

– Папа, ты не дома, помни об этом, - зашептала на ухо Родионову Маша.

– Мы по чуть-чуть и спать пойдем, - сказал Николай.
– Что тут пить-то?
– и показал на тридцать литровых бутылок, стоящих на столе.
– Зато никто не будет страдать бессонницей, - назидательно сообщил он.

Маша махнула рукой. Родионов разлил следующую бутылку.

– Мне оставите?
– в дверях стоял Смирнов.
– У-у-у, какие запасы! Это откуда?
– спросил он, обращаясь к Маше.

– Все свое, все натуральное, - заплетающимся языком сообщил Маевский.
– А мне понравилось это вот, - и он ткнул пальцем в бутылку светлого цвета, - самодельное, хорошо пошла. Голова прошла и бок болеть перестал.

– Хорошо, - усмехнулся Смирнов, - налейте и мне, - он поставил стакан на стол.

– Э, нет, - схватил бутылку Маевский, - повышаем, Коля! Повысь ему с этой, как ее там? Малиновой, вот. Нечего добро переводить, - Павел налил себе стопку.

Маша добавила на стол закуску. Николай продолжал дегустировать вино собственного производства с "зятем". На огонек заглянул Синельников, он с первого раза догадался, что происходит и поставил стопку себе сам.

– Коля, - запричитал Маевский, - этому хлыщу наливай порции поменьше, ему еще работать. И не забывай повышать, - бутылку с самогоном он так и не отдал.

Синельников предпочел не обращать внимания на выпад Маевского, лишь придвинул свою стопку к Родионову. Николай налил из очередной бутылки.

– Это настойка на травах, - сообщил он.

Выпили дружно, закусили, Маша только успевала доставать нарезку из холодильника.

– Так, все ясно, - сказала Элла Маше, - я спать, гони отца через полчаса, - и ушла по-английски, не прощаясь.

Только успела Элла Владимировна выйти, как на кухню зашел Вано. Окинув взором собравшихся, спросил:

– А кто убирать будет? Мне утром кашу варить детям, а вы тут бардак развели.

– Ща фсе уберем, - сказал заплетающимся языком Маевский, - не дрейф-фь, фсе буфет в ажуре, - и, подперев голову рукой, закрыл глаза.

– Что стоишь? Бери стопку, - приказал Родионов повару, - каша кашей, а свое в первую очередь и налил ему малинового.

Маша посмотрела на часы, полчаса отведенные Николаю уже прошли. Маевский спал, Синельников смаковал рябиновую на коньяке, Маша пыталась поднять Павла, чтобы отвести наверх в комнату.

– Доча, погоди, - Родионов, как пушинку подхватил Маевского на руки.
– Показывай, куда надо доставить тело, - Родионовы вышли.

Повар громыхал посудой, убирая ее в машину, освободил в шкафу полку и принялся составлять туда запас родионовской "огненной воды". Синельников со Смирновым отправились спать. Вано, выключив свет, ушел.

***

Николай сгрузил Маевского на кровать, Маша расстегнула ему рубашку и накрыла пледом. Родионовы вышли.