Чтение онлайн

— Вспомнила тоже! — залихватски усмехнулся Валька. — Разошлись как в море корабли.

— Ну уж? — Наташка выставила вперед подбородок, прищурилась. — И не врешь?

— Точно, — сказал Валька. — Вчера вконец разругались. Стала мне мораль читать, какая я вредная личность.

Он опять попытался усмехнуться, но усмешки не получилось. Даже отвернулся от Наташки, и тогда убегающий взгляд его на мгновение остановился на Светке.

А та, картинно откинув голову и нарочно чуть-чуть кося, сказала:

— Вас и надо учить. Чтобы научились не попадаться.

Валька смерил ее пренебрежительным взглядом. Взгляд остановился на затянутой в капроновую паутинку ноге и, став внимательным, встретился с вызывающим Светкиным взглядом. Потом Валька спросил, но не Светку, а у Наташки:

— Что за учительница такая?

— Познакомься, — сказала Наташка. — Это Света Канюкова.

— А-а! — губы парня сложились в брезгливую усмешку. — Все понятно, раз Канюкова. Пошли?

Он положил было руку на тоненькую Наташкину талию, но девушка, быстро взглянув на Светку, ускользнула:

— Не могу, родня. У меня авария, чулок спадает.

— Тоже мне… — разочарованно фыркнул Валька, отстраняясь ближе к стене, чтобы не мешать танцующим.

Светка поднялась со стула. Стрельнула дерзкими карими глазами.

— Не родню вы не приглашаете?

— Нет, — отрубил Валька.

— Боязно же со мной, верно? Передадут еще Канюкову Якову Ивановичу, а он рассердится. Точно?

Валька вдруг усмехнулся неведомо чему и, с ироническим любопытством глядя прямо в глаза, спросил:

— Разрешите?

Она удивленно подняла брови: вот как? Сделала строгое лицо и милостиво положила руку на плечо парня. Милостиво и убийственно равнодушно. Как королева — решила она про себя.

Оказалось, что Валька танцует ничего себе. Медленный фокстрот по крайней мере. Даже очень ничего. И вообще — Светка из-под ресниц присмотрелась к скуластому лицу партнера — вообще он тоже ничего, не урод, даже напротив. Правда, не мальчишка уже, лет двадцать пять, наверное, но это тоже не минус — с таким интереснее. А главное — это же так забавно, танцевать с Валькой Бурмакиным, который бесится, услышав ее фамилию, и мило обмениваться «любезностями». Еще более забавным будет, если она сумеет его приручить — укротительница Света Канюкова!

— Чего вы на меня так смотрите?

— Так, — продолжая в упор разглядывать её, отозвался Валька. — Интересно…

— На мне ничего не написано, по-моему. Вы лучше скажите, отчего каждый раз попадаетесь со своими лосями. Другие ведь не попадаются, верно?

— Верно! — язвительно усмехнулся Валька. — Канюков, например, не попадается!

Светка дернула плечиком.

— Конечно, нет! Кто-кто, а Яков Иванович жить может, не беспокойтесь! И хоть у нас с папашей совершенно разные взгляды на жизнь…

— А какие у вас взгляды на жизнь, можно узнать? — перебивая её, кавалерским тоном поинтересовался Валька.

В глазах парня затеплилось насмешливое любопытство. И еще тот особый интерес, который запросто угадывается девушкой во взгляде парня, даже если гадалке совсем недавно стукнуло восемнадцать. Тем более если она хорошенькая.

— У меня?.. — Светка томно завела глаза, изображая раздумье. — У меня обыкновенные…

Она никогда не задумывалась, какие у нее взгляды. Вот глаза — карие, и ресницы красивые, длинные, это куда важней взглядов на жизнь. Про взгляды сказала просто так, а он к этому привязался… Как будто больше говорить не о чем!..

Даже самая долгоиграющая пластинка в конце концов умолкает. Музыка внезапно оборвалась. Люди оглядывались, как будто хотели увидеть, куда же исчезла она вдруг.

Валька предложил:

— Сядем?

— Стоит ли? Забыла эту пластинку. Кажется, на другой стороне тоже медленный фокстрот, да?

— Вроде бы так, — безразлично согласился Валька.

Вместо фокстрота тоскующий баритон с придыханием запел итальянское танго. Светка по-дирижерски взмахнула руками, качнулась с ноги на ногу, а когда Валька подхватил ее и повел, движением головы закончила отсчет тактов.

— А какие — обыкновенные… — напомнил Валька, — взгляды на жизнь?

Прикусив губку, Светка интригующе поиграла глазами, опять не забывая взмахнуть ресницами. И улыбнулась скорбно — зачем, мол, говорить о пустяках?

— Господи! — ответила она со вздохом мученицы. — Я же не Вера Вахрамеева, меня никакая мораль не интересует, можете не опасаться.

— Ого! — вырвалось у Вальки.

— Вот вам и «ого»!

— Это хорошо, если не опасаться, — он смелее привлек девушку к себе, спросил трепливо: — А что вы называете моралью? Можно уточнить?

— Моралью? Ну, всякие такие поступки. Например, ваши…

— Какие?

— А, ну эти же… Любые. По-моему, делайте что хотите, только… — она многозначительно поиграла глазами. — Только умейте делать. И — все!

Светка, словно эта музыка убаюкала ее, склонила голову. От этого темно-каштановая прядь, сбегавшая на ухо, переплеснулась на щеку и открыла маленькое родимое пятнышко. Розовое, — как наманикюренный ноготь. И Валька вдруг вспомнил, что видел точно такое у заготовителя Канюкова, когда кормил его, раненого, в тайге.

— Да-а, — протянул он, обращаясь к этому пятнышку, но как бы говоря с Канюковым. — Взгляды у тебя подходящие, с такими не пропадешь…

И, почти отшвырнув девушку резким поворотом корпуса, пошел, задевая плечами танцующих, к двери. Словно продирался через кустарник.

Ладью складывать не стали — зачем, если чуть свет трогаться надо. Накидали в обычный костер, когда жару нагорело достаточно, не скоро поддающегося огню березняка. Сырья. Занимается такое не враз, но тепла от него потом уйма. Правда, поправлять надо костер. Ну, да ежели спать некогда, беды в этом особой нет.

Спал или прихитрялся спящим один Ежихин. Поел, выкурил папиросу и, умостившись на охапке пихтового лапника, притих. Повернулся спиной к огню и как воды набрал в рот.

— Умаялся мужик, — глазами показал на него Александр Егорович.

Черниченко заталкивал в огонь выкатившееся из костра полено. Водворив его на место, отодвинулся подальше, заслоняясь от жара рукавицей, которую держал двумя пальцами, как держат что-нибудь мерзкое.

— Пекет? — спросил Александр Егорович.

— Картошки бы сюда, — помечтал следователь, слово «пекет» заставило его вспомнить о нехитром ястве.