Чтение онлайн

В конце коридора вырастает ПОЛИЦЕЙСКИЙ и, схватив беглеца за воротник, ведет назад.

ОФИЦИАНТ (Полицейскому). Феликс, ты же меня знаешь. Феликс, моя жена с ума сойдет. Феликс!

ПРОФЕССОР. Отведите его в кабинет.

В дверях кабинета появляется КАПИТАН ПОЛИЦИИ.

ПОЛИЦЕЙСКИЙ. У дверей никого не осталось.

КАПИТАН (вырывает Официанта из рук Полицейского). А ну-ка сюда, жидовская морда...

Швыряет Официанта к двери, тот наталкивается на МАЙОРА, который выходит, услышав шум. Майор со стоном хватается за бедро и отталкивает Официанта. Тот сползает к его ногам с рыданием. Капитан подбегает, грубо ставит его на ноги, вталкивает в кабинет и входит за ним. Из комнаты слышится:

Ну, получай! Получай!

Слышно, как Официант вскрикивает, слышны удары. Тишина. Профессор направляется к двери. Майор берет его под руку и отводит на авансцену, подальше от арестованных.

МАЙОР. А не проще ли их спросить, кто из них...

Профессор, не отвечая, раздраженно подходит к арестованным.

ПРОФЕССОР. Кто из вас сразу желает признаться, что у него поддельные документы?

Молчание. Так. Короче говоря, все вы — чистокровные французы?

Молчание. Он подходит к Старому еврею, наклоняется к самому его лицу.

Есть среди вас евреи?

Молчание. Он возвращается к Майору.

Вот в чем трудность, майор. Надо либо обходить дом за домом и выяснять их происхождение, либо производить этот осмотр.

МАЙОР. Извините, я вернусь через несколько минут. (Собирается уйти.) Продолжайте пока без меня.

ПРОФЕССОР. Майор, вы получили приказ, вы руководите этой операцией. Я вынужден настаивать — ваше место здесь, со мной.

МАЙОР. По-видимому, вышла какая-то ошибка. Я строевой офицер. У меня нет опыта в таких делах. Моя специальность артиллерия и саперное дело.

Небольшая пауза.

ПРОФЕССОР (раздельно, его глаза сверкают). Давайте говорить начистоту, майор. Вы отказываетесь от этого задания?

МАЙОР (чувствуя в его словах угрозу). У меня сегодня разболелась рана. Все еще вынимают осколки. В сущности говоря, я понял так, что мне придется... заняться этим делом лишь временно, пока меня не сменит офицер СС. Действующая армия отдала меня, в сущности говоря, заимообразно...

ПРОФЕССОР (берет его под руку и снова выводит на авансцену). Но армия не вправе уклоняться от участия в мероприятиях по обеспечению чистоты расы. Я получаю указания сверху. И отчет мой должен быть направлен наверх. Вы меня понимаете?

МАЙОР (уже сдаваясь). Да, понимаю...

ПРОФЕССОР. Так вот, если вы хотите, чтобы вас освободили, я могу позвонить генералу фон...

МАЙОР. Нет-нет, не стоит. Я... вернусь через несколько минут.

ПРОФЕССОР. Странно, майор, сколько же я должен вас ждать?

МАЙОР (сдерживая раздражение). Мне надо пройтись. Я не привык к сидячей работе. Чего ж тут странного? Я боевой офицер, а к такой работе надо привыкнуть. (Сквозь зубы.) По-вашему, это странно?

ПРОФЕССОР. Ну что ж.

Небольшая пауза.

МАЙОР. Я вернусь через десять минут. Можете пока продолжать.

ПРОФЕССОР. Без вас я продолжать не буду, майор. Армия не может снять с себя ответственность.

МАЙОР. Я не задержусь.

Профессор резко поворачивается и большими шагами уходит в кабинет, хлопнув дверью. Майору хочется поскорей уйти, и он направляется по коридору к выходу. Когда он проходит мимо, со скамьи поднимается Ледюк.

ЛЕДЮК. Майор!..

Майор, хромая, проходит мимо. Он не оборачивается и исчезает за поворотом. Молчание.

МАЛЬЧИК. Сударь!

Ледюк оборачивается к нему.

Хотите, я с вами?

ЛЕДЮК (Монсо и Лебо). А вы двое?

ЛЕВО. Пожалуйста, если хотите, но я так голоден, что толку от меня никакого.

ЛЕДЮК. Вы можете к нему подойти и затеять с ним разговор. Отвлечь внимание. Тогда мы...

МОНСО. Вы оба сошли с ума. Они вас застрелят.

ЛЕДЮК. Кому-то удастся спастись. У двери только один часовой. В этом районе много закоулков и проходных дворов, можно исчезнуть через двадцать шагов.

МОНСО. А сколько времени вы будете на свободе — час? Вас схватят и растерзают на куски.

МАЛЬЧИК. Давайте! Мне надо отсюда выбраться. Я ведь шел в ломбард. (Вынимает кольцо.) Это мамино обручальное кольцо, все, что у нас осталось. Она ждет денег. В доме нечего есть.

МОНСО. Послушай меня, мальчик: сиди спокойно, они тебя отпустят.

ЛЕДЮК. Как электромонтера?

МОНСО. Ну, тот был явный коммунист. А официант разозлил капитана.

ЛЕВО. Послушай, я пойду с тобой, но особенно на меня не рассчитывай, я слаб, как муха. Со вчерашнего дня ничего не ел.

ЛЕДЮК (Монсо). С мужчинами было бы легче. Мальчик уж больно слаб. Но, если вы на него кинетесь, я отниму пистолет.

ФОН БЕРГ (Ледюку, глядя на свои руки). Простите меня.

Монсо вскакивает, подходит к ящику, садится.

МОНСО. Я не намерен зря рисковать жизнью. У того коммерсанта еврейское лицо. (Лебо.) Вы сами это говорили.

ЛЕБО (Ледюку, миролюбиво). Говорил. Мне так казалось. Может, и правда — все дело в том, чтобы документы были в порядке.

ЛЕДЮК (Лебо и Монсо). Вы же сами знаете — немцы проникают в южную зону, они хватают евреев. Вам сказали, что вас погонят на убой...

МОНСО (показывая на фон Берга). А почему они схватили его? Этого мне еще никто не объяснил.

ФОН БЕРГ. А мой выговор?..

МОНСО. Дорогой князь, только идиот может не понять, что вы австриец из высшего общества. Я увидел, что вы аристократ, как только вы вошли.

ЛЕДЮК. Но если это простая проверка, зачем им снимать с нас штаны?

МОНСО. У вас нет доказательств, что они это делают!

ЛЕДЮК. Хозяин кафе...

МОНСО (сдерживая крик). Он подслушал разговор двух французских сыщиков — откуда им знать, что делается в Польше? А если там и творятся подобные вещи, это еще тоже ничего не значит. В Париже у меня в паспорте значилось, что я еврей, а я играл Сирано.

ФОН БЕРГ. Неужели? Сирано?

ЛЕБО. Зачем же вы уехали из Парижа?

МОНСО. Идиотская случайность. Я жил еще с одним актером. Он не еврей. И он все время меня уговаривал, чтобы я бежал. Но вы понимаете, от такой роли, как Сирано, не отказываются. И все-таки как-то ночью он меня напугал. Напомнил, что у меня есть запрещенные книги — ну, словом, коммунистическая литература, например, Синклер Льюис, Томас Манн и даже кое-что Фридриха Энгельса, одно время это было так модно читать. Я решил от них избавиться. Мы связали их в пачки, и, так как вход к нам был с улицы, мы по очереди выносили книги из дома и оставляли их на скамейках, в подъездах, где попало. Дело было после полуночи. Только я успел бросить пачку в сток возле Оперы, смотрю — в дверях напротив кто-то стоит и наблюдает за мной. И в тот же миг я сообразил, что на каждой книге написана моя фамилия и адрес.