Это со мной уже будет
Шрифт:
Зазвонил митин телефон, люди хотели посмотреть помещение. В здании бы свободен верхний этаж, перед летом оттуда съехало большое туристическое агентство. Сегодня пятница, договорились о просмотре на понедельник. Митя решил проверить, всё ли там в порядке, взял ключи и пошел наверх.
– Митя, а ты помнишь, какая сегодня годовщина? – перехватила его Елена Викторовна.
– Нет, какая?
– Ну как же, 8 сентября у Ярослав Степаныча внучка родилась. В прошлом году отмечали, помнишь.
– Ах да, – без энтузиазма ответил Митя.
– Сегодня ей два года. Я хотела с тобой вчера поговорить о подарке, а ты раньше ушел, и я не успела.
– Да-да, давайте подарим.
– Я тут присмотрела детский набор специально для девочек, там вилочки, ложечки.
– Да-да, – Митя достал бумажник
– Куплю в обед, давай полторы тысячи. Как раз сегодня пятница, шефа не будет, посидим, отметим, – бухгалтерша взяла деньги и хотела о чем-то ещё поболтать, но Митя, сославшись на дела, удалился.
Поднявшись на верхний этаж вверенного здания, он открыл дверь большого зала. Всё, что съехавшая туристическая фирма не захотела забирать с собой на новое место, громоздилось вдоль стен, и Митя пожалел, что не заставил их вывезти эти не первой свежести столы, шкафы и стулья. Он проверил, что свет включается, а окна открываются и закрываются. В углу за прозрачными перегородками находились пять небольших переговорных. На входных стеклянных дверях висели поднятые жалюзи. На одной двери они были опущены, и Митя решил, скорее для порядка, чем для реальной надобности, поднять их. Потянув за веревочку, он не добился результата, что-то заклинило. Он дернул сильнее, потом ещё сильнее и, наконец, так энергично, что верхний блок оторвался и с неожиданным грохотом упал на пол. Инстинктивно Митя отскочил, хотя пластиковая конструкция, падая, не угрожала ему.
Вдруг он вспомнил, как точно так же отскочил, снимая занавески в своей квартире. Люба хотела постирать большие занавески из спальни, Митя встал на табуретку и на вытянутых руках приловчился снимать одну за другой петельки с крючков. Потревоженная занавеска раскачала потолочный карниз, и тот со скрипом упал на пол одной своей стороной, по диагонали перегородив окно. Митя отскочил назад и удивленно смотрел на сделанное, когда с кухни на шум пришла Люба. Произнеся: «Ого», она ещё немного постояла и, приняв уверения мужа в том, что он всё сейчас исправит, вернулась к своим делам.
Сейчас Митя недвижимо стоял с безвольно опущенными руками и смотрел на упавшие жалюзи. Позади послышались шаги, он обернулся и увидел начальника АХО.
– Ого, – сказал Ярослав Степанович, что вогнало Митю в окончательный ступор. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и Мите показалось, что полковник так и будет стоять, пока не услышит что-то в ответ.
– Я починю, – робко сказал Митя и сразу удивился своей фразе, ведь чинить сломанное – обязанность начальника административно-хозяйственного отдела
– Не надо, я всё сделаю, – ответил полковник и двинулся вперед изучить повреждение. – Их надо вообще все демонтировать и выкинуть, старые уже и некрасивые. Новые арендаторы не возьмут, я бы такой хлам не взял.
– И пыльно тут ещё, уборщицу пришлите, пожалуйста, – сказал Митя и выбежал на лестницу.
Оказавшись там, он всем телом прижался к стене, словно хотел спрятаться от преследующих его монстров, как это бывает в фильмах ужасов. Что-то неживое было в полковнике. Может и показалось, но он словно механически произнес это свое «Ого». Почувствовав усталость, Митя сполз вниз и сидел так несколько минут, пока не услышал, как Ярослав Степанович пошел к выходу. Стараясь не выдать свое присутствие, Митя тихо спустился на первый этаж, проскочил в свой кабинет, закрыл дверь и плюхнулся в кресло.
Ещё через полчаса он решил уйти. Сославшись на важную встречу, предупредив Алису, Митя выбежал на улицу и сел в машину. Он нарочно поехал в другую сторону – не в ту, какой обычно возвращался домой. Старался проезжать через переулки, в которые никогда не сворачивал, а если оказывался на знакомых улицах, то выбирал такую полосу, которую раньше никогда бы не занял. В конце концов, заплутав где-то в районе Мытищинских проездов, Митя увидел впереди шлагбаум штрафной автостоянки.
– Тупик, – шепнул он сам себе. Остановившись на обочине, он всем телом навалился на руль и погрузился в тревожные размышления. Иногда он оглядывался, крутил настройки магнитолы или покачивал футбольные мячики под зеркалом заднего вида. Когда раздался звонок от Елены Викторовны, Митя равнодушно выключил звук и положил телефон так, чтобы не видеть мигания экрана.
– Что же, в сущности, произошло, – думал Митя. – Я опять уронил занавески, не важно, что это жалюзи. На шум опять кто-то пришел. И до сих пор это было забавными наблюдениями. Но этот проклятый полковник сказал: «Ого».
Если бы Люба кроме своего «Ого» тогда сказала что-то ещё, то Митя бы не запомнил этого первого восклицания. Но его тогда приятно порадовала немногословность супруги. Высшим достижением выдержки Митя считал отсутствие реакции, когда, например, в ресторане позади вас официант роняет полный поднос на пол, а вы продолжаете работать ножом и вилкой, даже не обернувшись. Полной противоположностью был Митин отец, способный устроить разбор полетов из любых человеческих промахов. Если бы на шум упавшего карниза вошел папа, то поток обвинений мог окончательно отравить вечер. К счастью, папа жил с мамой в Ростове. А тогда вошла жена, сказала лишь только «Ого», на которое имела полное право. Митя это оценил и запомнил.
Митя вышел из машины и стал топтаться перед капотом. Хотелось закурить, хоть он и бросил 20 лет назад. – Надо купить сигарет, чтобы хотя бы в руках их подержать для успокоения, – подумал он.
– Что побудило полковника ограничится только этим одним восклицанием? – продолжал размышлять Митя. – Ярослав Степанович был вполне многословным собеседником, редко упускал возможность высказаться. А уж обвинить кого-то было практически его должностными обязанностями, потому что арендаторы постоянно что-то ломали или приводили в негодность неправильным обращением. Но этот, иначе не сказать, чурбан лишь выдавил из себя «Ого» и дальше стоял, покачиваясь, ожидая неизвестно чего. Интересно, что было бы, если бы и Митя больше ничего не говорил? Может, они так бы и простояли до вечера? Если речь шла о персонаже в компьютерной игре, то запросто. В игре это называется «скрипт». Заранее определенные действия персонажа. И полковник чем-то напомнил сегодня такого компьютерного нарисованного болванчика.
Вечерело, Митя устал и временами просто сидел или стоял молча, совершенно ни о чем не думая. Но вдруг возникала новая мысль, и череда размышлений продолжилась:
– А что с занавесками? Сегодня 8 сентября. А когда я уронил карниз? Определенно, надо создать какие-то таблицы. Как выяснить про тот случай? Новый карниз не покупали, никаких чеков дома в коробке не будет. Несколько дней спали без занавесок, пока они сохли. Потом Митя всё повесил назад, а карниз укрепил, вбив в стену новую деревянную пробку. Надо у жены спросить, вдруг она помнит. Женщины иногда помнят такие мелочи. Но звонить не буду, вечером дома спрошу.
Организм напомнил о себе: давно хотелось пить, а теперь ещё и есть. Он решил поехать домой и расспросить жену.
Конец ознакомительного фрагмента.