Чтение онлайн

—И я свою. Нинка мне весь мозг вынесла, но влюбился я как дурак. Думал, что все уже, хер вмажусь в кого. А нет. Как впервые.

Я сидел, в одну точку смотрел и только кивал. У меня в башке ядерный взрыв, потому что, кажется, я все понял.

—Пацаны, а когда вот вообще не можешь себе представить, что ты …без нее там живёшь, с другой, к прыыымеру, — икнул и запил. —Дышать сложно без нее, и такая тяжесть в душе, сложно, хочу ее видеть все время и нюхать, обнимать. И чтобы хорошо все было у нее, у нас.

—Это ты на скорости в нее влетел, Мекс. Это ты втюхался. Поздравляю! Пацаны, ребята! Шолохов Влюбился. Наш блядун уже не блядун, — провопил Тень и отрицательно махнул головой, занюхав моей головой очередную “дозу”. Вся бильярдная теперь в курсе!

—На других стоит? — с ухмылкой спросил док.

Я голову опустил к “своему”, посоветовался и все.

—Не стоит, — снова икнул, от “дозы” отказался. Хватит.

Я в говно. Но хоть осознаю, да?

Ладно, я не в говно, я просто много дегустировал. “ Сейчас Машу увижу, протрезвею, дома ещё обниму ее и усну на груди”.

—Пацаны, мне ещё идти на своих двоих. Машенька, моя. Она это…совсем хруууупенькая, и никуда нельзя. Напрягать нельзя. Короче…—махнул рукой, с пацанами попрощался, а команде издалека буркнул, мол “пока”.

А на улице уже концерт меня ждал.

Я в душе не ебу, что происходит, а когда я не понимаю, что происходит, я становлюсь бешеной падлой.

Стою и ломлюсь в дверь, но в итоге меня никто не пускает, конечно.

Войти удается вместе с каким-то мужиком. Исаев с Фростом ещё за мной катались, мол, я глупостей способен натворить. Один в говно, второй трезвый.

Но бесит как тот, что в говно.

—Мекс, давай ты не будешь делать глупости? — настрополяпт меня наш правильный Фрост.

—Отвали, она все неправильно поняла.

—Прекрасно, ты утром ей все пояснишь. Она точно дома вообще? Может она у тебя?

—Я тупой по-твоему, да? — вызверяюсь тут же, пихая его от себя.

На этаж поднимаюсь и по следам иду. Дома она, твою мать! Дома! Херово следы замела.

Внутри все в крошку превращается.

Головой упираюсь в дверь и выдыхаю, стуча сразу двумя руками.

—Открой, малыш, пожалуйста…

Молчание режет кожу. Я со стоном на колени приземляюсь, потому что башка дверь троит. Зрение нахер подводит. Чет я перепил знатно, да?

—Маш, я тебя люблю, слышишь? Я не изменял тебе, и насчёт бывшей. Черт, да она ляпнула мне по телефону и сбежала, я искал, хотел все выяснить. Это неточно, слышишь, я никого не бросал из-за этого. Если мой…я буду помогать, а что? Маш, открой. Я тут суку с телефоном впервые вижу. Не верь фоткам, пожалуйста, малыш. Дурак. Прости меня, открой дверь, мы поговорим, — упираюсь пьяной мордой в дверь и ухом ловлю посторонние звуки.

Она там. Слышу шуршание.

Ну да, малыш, открой мне. Мы просто обнимемся и я не сдохну тут на площадке от того, что ты меня видеть не хочешь, например.

Ударишь меня, мы поругаемся, потом помиримся.

Хочу мириться в разы эмоциональнее, чем мы будем ругаться.

Но Маша не открывает, я же хочу рыдать от безысходности.

—Малыш, отойди от двери, я сейчас ее выбью. И мы поговорим, хочешь ты этого или нет, блять, — надсадно рычу, отталкиваясь от двери.

Но пацаны меня под руки перехватывают и назад

—Вот это уже лишнее, Шолохов. Очнись, она не хочет с тобой говорить. Ты ее не заставишь, — Фрост мне легонько по роже прописывает, но я только сильнее закипаю.

—Нихуя! Вике Архангельский дверь снёс, а мне что, нельзя? Вызывай парней, сейчас же.

Отмахиваюсь от него, ощущая тяжесть в грудине.

Мне надо увидеть ее и понять, что все хорошо. Мне это физически надо, иначе я задохнусь, млять.

—Брат, ты пьяный, спокойно. Утром поговоришь с ней, Мекс! Я тебе говорю, что на пьяную голову говорить последнее дело, успокоитесь оба до завтра и поговорите. СПОКОЙНО.

Исаев заслоняет собой дверь.

Я разрываюсь на части.

Ну давай уже просто убей меня, девочка Маша. Почему ты катаешься на моих нервах как на канатах?

Отмахиваюсь от него тоже и сажусь на пол.

—Я никуда не пойду, пока она не откроет эту блядскую дверь, — последнее ору громче. На крик сбегаются соседи, опасливо приоткрыв двери, якобы дверь не открыта.

—Спокойно, это менты, дверь закрыли и по койкам! — рычу, сжав руки в кулаки.

—Это плохая идея, сидеть тут и нагнетать.

—Фрост, забирай Исаева и катитесь отсюда. Я сам разберусь со своей женщиной. За доставку спасибо, — бурчу и не моргая смотрю на гребанную закрытую дверь.

Рано или поздно она оттуда выйдет.

Лучше рано, чем поздно.

А я буду мерзнуть на холодном кафеле и умру от воспаления лёгких.

И поделом.

Глаза слипаются, но я себе, фигурально выражаясь, вставляю в них спички.

МАША

На словах о любви у меня щемит грудь, словно я близка к сердечному приступу. Хочется верить, и в то же время себя одергиваю, потому что как это вообще можно? Верить пьяному на слово. Не хочу и не буду.

Нет. Отхожу от двери, когда в нее буквально врезается кулак, следом и слова, от которых жилы выкручиваются. Застываю, врастаю в пол. Поджилки трясутся. Он может вынести дверь, у меня в этом ноль сомнений. А еще он мог бы поехать домой, забрать ключ и открыть эту дверь, хотя…защелку бы не открыл.

Потому что он ее снес бы к чертовой матери, Маша.

Мне так хочется открыть дверь и переключить в своей голове что-то, мол, не было ничего и все. Обнять и лечь в кровать, укутавшись одеялом, но беременную бывшую, очевидно, не выключишь.