Чтение онлайн

Добрых десять минут Бэрби простоял у стойки под холодными, настороженными взглядами охранников, прежде, чем в фойе спустился Сэм. Бэрби был прямо-таки шокирован его видом - на лице Сэма, в каждом его движеним яснее ясного читалось отчаяние, неприкрытое и еле сдерживаемое. Ничего удивительного, что Нора так за него волновалась. Он был без пиджака. Рукава рубашки закатаны, а руки едва заметно пахли химикатами, словно Бэрби оторвал его от какого-то лабораторного опыта. Его небритое лицо посерело от усталости и напряжения.

– Сюда, Вилли.

Сэм быстро провел его по коридору в большую комнату, поразившую репортера своим внешним видом. Стены тут были завешаны картами континентов, на миг поставившими Бэрби в тупик. Впрочем, он тут же сообразил, что эти карты изображали мир таким, каким он был много много веков тому назад. В конце комнаты стояли перфораторы и считывающие устройства, а за ними, ряд за рядом - стальные стеллажи громадной картотеки.

Бэрби мог только гадать, чем Мондрик и его сотрудники занимались в этой комнате. Странные очертания материков, исчезнувшие континенты давнего геологического прошлого Земли. Континенты более древние, нежели легендарные Атлантида и Лемурия. А на них - поразительно детально прорисованные реки, горы, долины. И какие-то странные цветные границы. Работу в этой комнате или завершили, или прервали, не закончив - сегодня стройные машины молчали, полутемные проходы между стеллажами картотеки были пустынны.

Сэм Квенй притворил дверь и повернулся к Бэрби. Рядом стоял стол с парой стульев, но он даже не предложил своему старому другу присесть.

– Лучше оставь нас в покое, Вилли!
– в его тихим голосе слышалось еле сдерживаемое бешенство.
– Для твоего же собственного блага.

– Обьясни, почему, - настаивал Бэрби.

Лицо Сэма болезненно скривилось. Его темные измученные глаза невидяще скользнули по висевшим на стенах картам далекого прошлого. Он закашлялся.

– Пожалуйста, Вилли... не спрашивай.

Бэрби присел на угол стола.

– Мы друзья, Сэм... во всяком случае, были друзьями. Потому-то я и пришел к тебе. Ты можешь рассказать мне то, что я просто обязан узнать!

– Мне нечего тебе сказать.

– Послушай, Сэм!
– словно что-то подталкивало Бэрби, не давало ему остановиться.
– О чем перед смертью хотел рассказать доктор Мондрик? Что вы нашли в Ала-шане? Что вы привезли с собой в зеленом ящике?
– он испытующе поглядел на Сэма.
– И кто такой Дитя Ночи?

Бэрби замолчал, но Квейн, похоже, и не собирался отвечать на его вопросы.

– Зачем ты играешь в молчанку?
– с горечью воскликнул Бэрби.
– Я все-таки газетчик. Я умею выуживать информацию из самых неожиданных источников. Я все равно узнаю, что ты скрываешь - нравится тебе это или не нравится.

Сэм прищурился.

– Ты даже не подозреваешь, во что ты лезешь, - в его хриплом голосе слышалась боль.
– Брось это дело... пока еще хоть что-то осталось от нашей былой дружбы. Можешь ты хоть иногда забыть о своем ремесле? Не всегда же ты проныра-репортер.

– Это не для "Стар", - запротестовал Бэрби.
– Газету вы не интересуете. Просто происходит что-то, чего я не понимаю. И прежде, чем я сойду с ума, я должен кое-что для себя решить. Я не могу оставаться в неведении! Я просто чокнусь!

Его голос дрогнул.

– Я знаю, Сэм, что ты чего-то боишься. Иначе зачем бы вы затеяли все эти предосторожности в аэропорту? Зачем превратили эту башню в настоящую крепость?
– Бэрби сглотнул.
– Скажи, в чем заключается опасность?

Но Сэм Квейн только упрямо помотал головой.

– Лучше, Вилли, забудь об этом, - сказал он.
– Если я отвечу на твои вопросы, веселее тебе от этого не станет.

Бэрби соскочил со стола и нервно зашагал по комнате.

– Кое-что мне уже известно, - хрипло начал он.
– И этого кое-чего, похоже, достаточно, чтобы я чуть не сходил с ума. Я чувствую, что вы вступили в отчаянную борьбу с... с кем-то. И я тоже оказываюсь в нее втянутым... Вот только не пойму, каким образом. Сэм, мне хотелось бы сражаться на вашей стороне.

Сэм тяжело сел на стул. Он рассеянно покрутил в руках маленькую глиняную лампу - ту самую лампу, украшенную изображением сосущих волчицу Ромула и Рема, сыновей грозного Марса и смертной весталки... в общем, ту самую лампу, которую Бэрби так недавно вспоминал.

– Все, что тебе известно, может здорово навредить... нам обоим, Сэм резко отодвинул от себя терракотовую лампу.

Он долго молча сидел за столом, изучая Бэрби запавшими, измученными болью и бессонницей глазами.

– Знаешь, Вилли, мне кажется, ты просто переутомился, - наконец сказал он.
– Нора рассказывала мне, что в последнее время ты очень много работал... да и выпивал впридачу. Она беспокоится о тебе, Вилли. И, боюсь, не зря. По-моему, тебе следует немного отдохнуть.

Он положил руку на телефон.

– Что, если тебе на несколько дней уехать из города? Уехать, пока ты окончательно не сошел с катушек? Я мог бы тебе помочь... тебе это не будет стоить ни цента... Если ты пообещаешь сегодня же сесть на вечерний самолет в Альбукерк.

Бэрби хмуро молчал.

– Видишь ли, - пояснил Сэм, - в Нью-Мехико сейчас работает небольшая бригада из нашего Фонда. Они раскапывают пещерные поселения в надежде найти там ключ к одной из загадок антропологии: почему к тому времени, как в восточном полушарии появились америнды, Homo sapience вымер.

На лице Сэма появилась улыбка.

– Ну что, берешь недельку, Вилли? Я позвоню Трою и договорюсь насчет твоей работы. Может, ты даже напишешь репортаж о раскопках. Солнце, свежий воздух... и забудь ты о Мондрике.

Он поднял трубку.

– Ты согласен вылететь сегодня... если я закажу тебе билет?

Бэрби покачал головой.

– Я не покупаюсь, Сэм, - Он увидел, как Квейн покраснел.
– Я все еще не знаю, что вы скрываете, но выдворить меня из города вам так просто не удастся. Нет уж! Я остаюсь. Посмотрю, чем дело кончится.

Квейн выпрямился.

– Когда-то,- холодно сказал он, - доктор Мондрик решил тебе не доверять. Он не обьяснил нам почему. Может, с тобой все в полном порядке. Может - нет. Мы просто не имеем права рисковать.

– Мне жаль, что ты такой упрямый, Вилли. Я вовсе не хотел тебя покупать... но я должен тебя предупредить. Оставь нас в покое. Если ты не перестанешь совать нос в чужие дела... нам придется по-другому с тобой разговаривать. Извини, Вилли, но иначе никак. Он с сожалением покачал головой.
– Подумай над тем, что я тебе сказал. А теперь мне пора идти.