Чтение онлайн

Митрофан Филиппин крикнул:

– Бей их!

Подскочив к сицкарским, он ударил одного из них колом по голове. Тот упал, из рассеченного лба брызнула кровь. Молодой парень из сицкарей бросился на Митрофана и сбил его с ног. Началась драка. Бились кулаками, палками, чем попало. Раненный в голову мужик выбрался из свалки и, зажимая ладонью рану, шатаясь, побрел к ручью. Я за ним: мне было жалко его. Щупленький, в залатанной одежонке, он шел медленно. Сквозь темные узловатые пальцы проступала кровь. Я помог ему умыться.

Тут появился Никифор Климов. Размахивая руками и крича, он бежал к дерущимся.

– Перестаньте, ироды! Что вы, рехнулись все? Стойте!..

Но его никто не слышал. Никифор оторвал от своей рубахи чистую полоску, протянул раненому.

– На, перевяжи лоб и быстрей домой.

Я помог пострадавшему добраться до подводы. Драка уже затихала. Ее участники, изрядно помятые, отплевывались и приводили себя в порядок. Никифор Климов, глядя на них, качал головой:

– Эх, дети вы неразумные! Не то чтобы сообща против барина стоять, так сами еще друг дружку лупите. Деретесь за шкуру неубитого медведя, а не подумали о том, что барин еще может вернуться. Давайте-ка все вместе подумаем, как дальше быть.

Долго судили-рядили. Наконец договорились и на следующий день барскую землю разделили. Отец тоже получил свою часть.

– Ну, Колька, теперь заживем!
– весело сказал он вечером.
– Осенью часть урожая продадим, одежу вам с Митькой куплю, в школу пойдете, не хуже других будете.

– Дай бог, чтобы все обошлось благополучно, - вздохнула мать и перекрестилась.

Весна в том году выдалась теплой, и мужики старались пораньше управиться с полевыми работами. И мы с отцом обработали свой надел. Отсеялись быстро.

– Если только уродит, - говорили крестьяне, - будем в этом году с хлебом.

У всех настроение было приподнятое, никто и не подозревал, что скоро разразится беда.

А она стояла уже у порога. Весть о ней первый принес Петр Кирсанов. Вернулся из города и поведал, что встретил там управляющего Курта.

– Иду улицей, вдруг из одного дома выходит господин. Что-то знакомое мне в нем показалось. Присмотрелся - узнал. А он тоже меня заметил и поманил пальцем. Я подошел. "Ты, кажется, из Ивановского?" Нет, говорю, господин управляющий, я из Комарова. А он мне: "Ну, это все равно. Там передай мужикам, что я скоро вернусь, и не дай бог, чтобы в имении чего-нибудь недоставало!"

Мужики приуныли. Через несколько дней мальчишки сообщили, что в имении появились казаки. На другой день в нашу деревню прибыли урядник и пристав с отрядом. С ними управляющий, сельский староста и поп. Велели всем собраться в центре села. Казаки окружили собравшихся со всех сторон.

– Во избежание лишних репрессий, - заявил урядник, - я требую, чтобы вы сами указали лиц, принимавших активное участие в поджоге и грабеже имения. В противном случае будет наказана вся деревня!

Крестьяне молчали.

– Значит, нет виноватых? Или вы не хотите их назвать?

Снова никто не проронил ни звука.

– Хорошо. Тогда я сам их найду. Митрофан Егоров есть?

Митьки не было.

– Нету? От нас далеко не убежит. Никифор Климов?

Никифор вышел из толпы. Два казака схватили его под руки и отвели в сторону. В толпе раздался женский крик.

– Калина Николай!
– прогремел неожиданно голос урядника.

Я испуганно прижался к отцу и замер.

– Где Николай Калина?
– повторил урядник.

– Да он ребенок еще, - сказал Ефим Табаков.

Урядник вопросительно взглянул на управляющего, тот подошел к нему и вполголоса сказал:

– Это точно. Но отец Петр видел, как он бегал с головешкой и жег скирды. Думаю, что надо наказать, чтобы другим отрокам неповадно было.

Урядник сделал недовольную мину, но все же приказал взять меня.

Однако я вовремя сбежал.

Схватили еще нескольких мужиков, в том числе и Берендея.

Односельчане потом рассказывали, что урядник тогда объявил:

– За вредные для нашего отечества действия и агитацию Никифор Климов и Митрофан Егоров предстанут перед судом! Остальные подвергнутся порке плетьми. Наказание виновных будет произведено сегодня же публично. Для возмещения понесенных убытков в пользу имения у всех крестьян изымается пригодный инвентарь, домашняя утварь и другое. Земля, незаконно захваченная и обработанная вами, возвращается имению вместе с будущим урожаем...

Брат мой Дмитрий, Сережка Белов и я долго бродили по лесу, скрываясь от казаков и полиции. На ночь решили сделать шалаш. Место для него выбрали на берегу речки Беруля. Когда он был готов, мы почувствовали, как пусты наши желудки. Полезли в воду и стали фуражками ловить пескарей. Митька сказал: "Я, пацаны, сбегаю домой за хлебом и картошкой".

Мы с Сережкой согласились с таким предложением. Наломав прутьев, сплели вершу. Нам попадались и щучки, но в основном ловились пескари.

Под огромной елью вбили колья, укрепили на них перекладину, развели костер. Дело было к вечеру. Через некоторое время прибежал Митька с котелком и запасом продовольствия. Втроем начали варить уху. Когда сели есть, Митька рассказал, как пробирался домой.

– Сначала шел вдоль Чернухи, потом огородами проскочил до амбара; там немного полежал, осматриваясь и прислушиваясь. На нашем краю деревни было тихо. Шум доносился из другого конца. Я пополз к дому. Мать спросила: "Где вы пропадаете?" Я рассказал. Она быстро снарядила торбу, и вот я здесь.

Когда поели, настроение у нас поднялось. Но тут стал накрапывать дождик, превратившийся вскоре в ливень. Шалаш не спасал. Ночевать решили в риге. Отправились туда, как только стемнело, захватив с собой оставшуюся рыбу, котелок и сухие дрова.

Рано утром я пошел домой. В деревне продолжалась экзекуция. Попутно казаки тащили из крестьянских изб все, что им нравилось. Во многих дворах стоял женский плач и причитания.

Расспросив, где мы устроились, отец сказал:

– Сидите пока там. Не показывайтесь никому на глаза.

На следующий день каратели уехали, и мы вернулись под родной кров.

Весна была в разгаре.

В деревне собрался сход, чтобы выбрать пастуха и подпаска. Постоянно у нас пас скот глухонемой Илюша, здоровенный мужчина лет сорока пяти. В помощники к нему определили меня. Дома отец сказал мне:

– С Илюшей ты поладишь, он мужик хороший, обижать не будет...

В семье у нас никогда не ели досыта, поэтому избавление от лишнего рта подспорье само по себе. А тут еще и кое-какой заработок.