Чтение онлайн

Он встречается со мной глазами.

– Если я правильно помню, нам было немного не до разговоров.

Я краснею. Мне тридцать два, я не замужем и все еще творю ту же ерунду, что и в колледже. Чувствую, как меня наполняет стыд.

– Но я же спрашивала. Я узнавала, чем ты занимаешься, и тебе настолько не нравилась твоя работа, что ты все отмалчивался. – Он ничего не отвечает. Я делаю глубокий вдох и говорю: – Возможно, мне стоит просто уйти домой.

– О чем ты? Продюсеры тебя обожают.

– Да?

– Да, – со вздохом говорит Генри, – Шарлотта считает, что ты уморительно смешная. Все твердит, что из тебя получится восхитительное шоу.

– И что это значит? – настороженно интересуюсь я.

Он оценивающе на меня смотрит и наконец отвечает:

– Мы любим, когда среди участников есть суррогат аудитории. Кто-то, кто озвучивает, что мы все думаем, – это ты.

Я закатываю глаза, но на самом деле я довольна. Мы с Сарой примерно так мою роль и представляли.

– Видишь, – говорит он и заискивающе улыбается, – скептик, отдающийся на волю любви. Людям такое нравится.

– А если кто-то узнает, что между нами было?

– О, тогда тебя точно выгонят с шоу. И, скорее всего, не обойдется без женоненавистнического перемывания костей в эфире, но это «Единственная» вкратце, разве нет? – Он пожимает плечами. – Меня могут уволить. Будет зависеть от того, насколько они меня ценят.

– Что? – спрашиваю я, на мгновение отвлекаясь от собственных проблем. – Ты не знаешь, насколько для них ценен?

Он прислоняется к стене. Тянет время, прежде чем ответить:

– Я знаю, какова была моя ценность пару сезонов назад, – он снова пожимает плечами. – Мне говорили, что со временем я надоедаю.

Я смеряю его холодным взглядом.

– Интересно почему.

Он не отвечает. Я со стоном отворачиваюсь от него и сажусь на кровать.

– Твою мать. Такое только со мной могло случиться, – прячу лицо в ладонях. Мы оба молчим. Несколько секунд спустя он медленно подходит ко мне.

– Скажи… ты хочешь уйти? – спрашивает он таким тоном, что мне кажется, он меня проверяет. Поднимаю на него глаза.

– Я не знаю, – говорю, подумав минуту. – Я только-только умудрилась себя сюда затащить.

– Да, – соглашается он, – ты была в списке тех, кто «возможно, не появится», я проверял. Но ты пришла, чтобы продать свои книги, так?

Сглатываю.

– Я пришла, чтобы найти свою любовь.

– Ага, ага, – говорит он, поднимая руки. – Мы все здесь собрались чисто из-за любви к любви, – руки опускаются. – Слушай, я знаю, что тебе нужно это шоу.

Я пару раз моргаю.

– Что-то это начинает звучать как-то угрожающе.

– Я не в этом смысле, – говорит он. – Просто для нас обоих будет лучше, если мы притворимся, что между нами ничего не было, так ведь? Той ночью?

Я настолько устала, что чувствую, как будто на мне кто-то сидит, вжимая в кровать и во все принятые мной решения, раз за разом.

– Мы бы так и поступили, – говорю я, – притворились бы, что ничего не было.

Я всегда так делаю.

Мы сидим, и эта мысль висит между нами в воздухе. Это правда, а может, и нет.

– Я должен был знать, – наконец говорит Генри. – Это моя вина. Знать, кто участник, – буквально моя работа.

Я поднимаю бровь.

– Может, ты знал.

Генри поднимает на меня взгляд, он потрясен.

– Это смелое обвинение.

– Сам посуди: все карты у тебя. Ты же сказал: я признаюсь – меня окрестят шлюхой и отправят собирать вещи. Может, Бекка и Брендан даже толкнут меня под автобус, для зрелищной финальной сцены.

В этот момент в его глазах я вижу уже знакомую мне темноту.

– Сложнее продавать книги, если ты шлюха. – Он видит, в какую историю все это превратится. Я тоже вижу.

– Почему ты хочешь, чтобы я молчала? – спрашиваю я и гляжу на него, наклонив голову. – Ты же ненавидишь эту работу.

Он медленно моргает.

– Да, – говорит он минуту спустя, – нет, я сам не знаю. Я ее не ненавижу. Я ненавижу, кем она меня делает. Как я себя от этого чувствую.

– И как же?

Он молчит несколько секунд. Размышляет. Сглатывает.

– Хорошо.

(Со временем я полюблю и возненавижу Генри за то, насколько он легко, беззаботно привлекателен, и за то, что он относится к этому как к наказанию. Неудивительно, что он с легкостью управлял женщинами: одаривал искренней улыбкой только тогда, когда ты заслуживала ее вне всяких сомнений; выпивал шот текилы, и ему даже не приходилось просить тебя сделать так же. Все в нем будто кричало, чтобы ты отдала ему все, что он захочет, ради доброты в его глазах, которую он скрывал ото всех, и в особенности – от себя самого. Генри Фостер. Темные глаза и высокие скулы, нарушенные обещания и сдержанные угрозы.)

– Послушай, – начинает он, – продюсеры на этом шоу и раньше спали с участницами. Особенно в первых нескольких сезонах, тогда здесь был практически дикий запад. Об этом не говорят, но это происходило. Мы сможем сохранить это в тайне. Мы даже не знали.

– Ты не знал, – поправляю я. – Я не могла знать.

Он так на меня глядит, будто вспоминает сейчас, как я выгляжу без одежды. Той ночью он был совсем не таким суровым, но теперь мы с ним на шоу. Он контролирует все, что со мной случится, а я пытаюсь встречаться с другим мужчиной.

– Поможешь мне? – спрашиваю я. – С Маркусом.

Он чуть улыбается.

– Конечно.

Не знаю почему – из-за воспоминания или повинуясь внезапному импульсу, – но мои пальцы касаются моей обнаженной ключицы и легко скользят по коже. Он следит за движением взглядом, а потом смотрит мне в глаза.

– Я ничего не делаю за просто так, понимаешь? – говорю я.

– Понимаю, – отвечает он и поворачивается к двери. Я смотрю ему вслед. – Постарайся поспать, Жак, – говорит он, касаясь дверной ручки. – До скорой встречи.

«Комната писателей»

Закрытый канал в «Slack»

Аника К. Райт

Автор серии бестселлеров «В твоих объятиях»

Я потеряла способность разумно мыслить или это Жаклин Мэттис в новом сезоне «Единственной»?

Бринн Райли

Пишу книжки и все такое