Это все он!
Шрифт:
Я злилась на него, может ревновала. А может и два в одном.
Кай просто смотрел на мое лицо, и через пару секунд ответил:
– А что? – и посмотрел на себя в зеркало, поправляя волосы.
Я хмыкаю.
– Ничего, – и сжимаю скулы, – просто не понимаю, кто на тебя видеться?
Лифт остановился и мы вышли из него.
– На меня ведутся все, Кира, – просто сказал он.
Я закусила губу. Да, это так. Я еще хотела нагрубить ему, послать. Но так бы дала ему понять, что ревную его. А если Каю показать палец, он и руку откусит. Он из тех, кто берет все и сразу, а если ей что-то не нравиться, то он просто избавится от нее. Как избавился от Джессики. Я думала, что он действительно любил ее. Нет, она была у него, что-то вроде той, кто не когда не откажется, когда ему захочется. И как он сам говорил, главное, что ему было не противно.
– Вы кого-то ищете? – к нам подходит пожилой доктор.
– Да, – говорю я, – Монику Гриффин.
– Вы ее родственники? – доктор осмотрел нас с ног до головы.
– Ага, – отвечает Кай.
Я посмотрела на Кая. Разве родители Моники не здесь? Это странно.
– Сейчас к ней нельзя, – говорит мужчина, – она спит. Мы вкололи ей снотворное, чтобы успокоить. Она вела себя очень буйно. Если это продолжиться, то ее переведут в психиатрическую больницу, поскольку мы не занимаемся такими людьми.
Я опускаю голову вниз и закрываю глаза. Мне очень больно и не приятно. Я виню себя в этом.
– Может как-то договоримся? – Кай достает кошелек.
– Простите, молодой человек, – доктор не чуть не смущается, – но ей нужна помощь специалиста, мы не чем не сможем помочь, – он тяжело вздохнул, – девочка пережила очень сильное потрясение, что и расстроило ее психику. Приходить можно завтра, после обеда. Вы должны выяснить, за чем она это сделала, а потом переговорить со мной, я должен знать это. А то она не разговаривает, а только плачет и истерит.
Я и Кай дружно переглянулись.
Кажется, я знаю из-за чего, точнее, из-за кого она на это решилась.
– Спасибо, доктор, – благодарит Кай, – если понадобятся деньги, обращайтесь ко мне.
– Хорошо, сынок, – доктор приветливо улыбнулся и махнув головой, ушел.
Я смотрю доктору вслед и потираю переносицу.
Твою ж мать. Я не думала, что можно сойти с ума от любви к парню, да еще в таком юном возрасте. Это же просто отстой. Из-за меня, девочка лишилась ума. Ах*еть.
Тяжело вздыхаю и направляюсь к лифту, Кай за мной.
Всю дорогу до улицы мы молчим. Когда я подхожу к своей машине, то осторожно спрашиваю:
– Дэн, когда-то, простит ее?
Кай хмурится и подходит ко мне, опирается об мою машину спиной.
– Не-а, – просто отвечает он.
– Ясно. Почему ты ему не сказал?
В эти секунды на лице Кайдена столько боли:
– Я не мог, – тихо отвечает он, – я видел, как он относился к ней. Она первая, кто удостоился от него, хоть чего-то...
Я берусь за голову руками и горько смеюсь.
Кай просто смотрит на меня, а потом закрывает глаза.
Я не когда не думала, что все так получиться. Я не когда не хотела этого. Я не когда не прощу себя за это.
– Черт! – на моих глазах появляются слезы.
– Давай только ты не будешь реветь, – грубо говорит Кай и отходит от меня, направляясь к своей машине.
– Не будешь реветь? – ору ему в след, он останавливается и оборачивается.
Я ближе подхожу к нему и сжимаю кулаки.
– Я это сделала из-за вас! Из-за вас! Вы издевались с меня, били! Вы смешивали меня с дерьмом! Да я хотела убить вас! Вы превратили мою жизнь, в гребанный ад! Из-за вас, я не могла нормально есть, нормально смотреться в зеркало! Если бы не Марк, я бы не когда не справилась со своими комплексами! Я ненавидела себя! И все это, из-за вас! А вам чихать на меня... Чтобы вы сдохли... Я всегда буду ненавидеть вас...
Я плакала и кричала на него. Я просто не могла справиться со своими эмоциями. Просто они поняли, что сломали мою жизнь, только тогда, когда беда пришла к ним. А если бы я все это не начала, они бы, до конца школы, забыли за меня и больше не когда не вспоминали, а я мучилась всю жизнь. Они просто, не представляют, как это, всегда быть центром жестокого прикола.
Кай стоял с опушенной головой и внимательно слушал меня. Когда я закончила, он медленно поднял голову и посмотрел в мои глаза.
– Прости меня, – прошептал он, – но разве это слово, что-то изменит? Ты зациклена на своей обиде, чтобы я не сказал, чтобы не сделал. Ты всегда будешь вспоминать это мне, ведь так? Ты не когда, не сможешь не смотреть в мои глаза, без обиды на меня. Ты не когда не сможешь забыть, что я делал тебе. Прости, но разве это что-то изменит?
Я плачу и вытираю слезы тыльной стороной рукава куртки.
– Я уже не знаю, как мне на тебя смотреть, – я всхлипываю и оборачиваюсь, собираюсь уходить.
Но Кай поворачивает и обнимает меня, потом поднимает мое лицо и нежно целует. Я сразу просовываю свой язык в его рот и углубляю поцелуй, хватаю его за задницу и лапаю ее. Кай подвигает меня к своей машине, расставляет ноги и садит на капот. Я закусываю губу, когда он снимает с себя куртку и тянется к ширинке на своих серых джинсах.
– Ты не забыл, где мы? – напоминаю я ему и оглядываюсь по сторонам.
Хоть на улице и ночь, но это же стоянка, вокруг фонари и ледяной холод.
Он облизывается, а потом хмыкает.
Парень снимает сигнализацию с своей машины, берет меня руками за попку и несет в МакЛарен.
Мы ехали минут пять, пока не оказались в богатом районе города.
Кай положил свою руку мне на колено. Я просто откинула голову назад. Я понимала, куда он везет меня. И я хотела этого. Я очень, хотела этого.
– Ты же понимаешь, куда я везу тебя, да? – Кай озвучивает мои мысли, – пока не поздно, ты еще можешь отказаться и я повезу тебя домой. Потому-что, если я продолжу начатое, я уже не смогу остановиться, Кира. Ты сводишь с ума. Я стану твоей личной игрушкой.
Я ложу свою руку на его и сексуально улыбаюсь ему.
– Как ты там хотел меня, – я аккуратно снимаю свою куртку, потом выгинаю свою спину, широко расставляю ножки и тянусь к ширинке от своих синих джинсов, медленно растериваю ее. Ложу в свой ротик пальчик и невинно смотрю на него, – приспустить джинсы с трусиками, повернуть спиной и оттрахать, как последнюю сучку? Так вот, сегодня твой день, милый.
Кай зарычал:
– Ну все, теперь ты точно попала, детка.
Я знаю, и причем давно.