Чтение онлайн

Спустя пару минут быстрой ходьбы мы остановились на вытоптанной поляне, где нас ждал плед, корзинка с едой и водой. Мужчина щёлкнул пальцами и плед лег на землю, давая возможность присесть, а то и прилечь, вытянувшись в полный рост.

— Хочешь покушать? — нарушил тишину мужчина.

— Пожалуй, не откажусь. — в животе заурчал желудок, оповещая, что отказ от еды он мне не простит.

Сергей Степанович сел на плед, вытянув ноги, и постучал рядом с собой, приглашая присесть. Как ни странно сидеть было очень удобно, словно на мягком диване. Я расслабилась, и, получив из рук нового знакомого большой бутерброд из хлеба, листочка салата, кусочка жареной куриной грудки, помидорки и сыра, с удовольствием вгрызлась в продукты. То ли я оголодала, то ли жажда знаний во мне стали причиной скоростного поедания бутерброда. Облизнувшись, посмотрела на собеседника. Он прилёг, выглядел очень расслабленным и не отрывал взгляд от предзакатного неба.

— Я готова начать обучение, — тихонько сообщила я.

— Ты ведь не понимаешь свой дар, не так ли? Тебе не понятно откуда исходит твоя сила, ты не знаешь, что можешь, как этим управлять, а главное, как понять, что у тебя есть та или иная способность.

— Да…

— Всё намного проще, чем ты думаешь, милая Вероника. Твой дар это ты сама. И твои способности дублируют твои умения без магии, но в несколько раз сильнее.

— Не понимаю.

— Вот смотри: ты знаешь как высушить одежду при помощи батареи, утюга, или любого другого нормального для обычного человека приспособления, а можешь просто подумать о том, что вещь нужна тебе сухой, и, материализовать свою мысль.

— Но как же я её материализую?

— Тут ты должна сама придумать, я- щелкаю пальцами, кто-то хлопает себя по плечу, крутит кольцо на пальце. Твой дар это лишь твои навыки и умения, и чтобы расширять свои возможности, тебе нужно постоянно развиваться, узнавать что-то новое, пробовать материализовать свой дар. Научиться приказывать своему дару, заставить его повиноваться каждому твоему слову и совершенствоваться вместе с тобой. А теперь, давай попробуем на практике. — мужчина щёлкнул пальцами, и на меня сверху вылилось ведро ледяной воды. Ох, как я визжала!

— Да вы! Вы! Вы- человеконенавистник! Разве можно так с живым существом?! Я же теперь замерзну пока до дома дойду, а того гляди и заболею ещё!

— Спокойнее, — мужчина улыбнулся, перевернулся на бок и потянулся словно кот. — Прикажи дару высушить одежду и волосы.

Я закрыла глаза и мысленно проговорила "На мне сухая одежда". Открыла глаза и обомлела: моя прежняя одежда сменилась другой, абсолютно сухой!

— Что за?! Вот это да! — меня переполняли эмоции, — спасибо вам, Сергей Степанович!

И я полезла обнимать немолодого мужчину.

— Тише, тише, задушишь ведь, — улыбнулся он, оттягивая меня в сторону, — На этом наше обучение закончено. Дальше тебе поможет только практика. Есть ещё вопросы?

— Я..я хотела бы спросить у вас о Викторе Сергеевиче.

— Смотря что. На что смогу — отвечу.

— Мне порой снится сон, будто мы с ним куда-то идём, я поворачиваю голову, а его лицо всё в черных венах…

— Ох, девочка, не моя это тайна, не мне её и рассказывать, скажу лишь, что сон это не плохой и не вещий, опасности в себе не несёт. А дальше спроси у Вити. Я уверен, сегодня он тебе всё расскажет.

Обратно мы с Сергеем Степановичем возвращались уже затемно, долго и усердно мой наставник учил меня управлять своей силой. И, несмотря на жуткую усталость, моё настроение было на высоте: сила мне подчинялась даже лучше, чем ожидал Сергей Степанович. Я зашла в комнату и, не включая свет, плюхнулась звёздочкой лицом вниз на кровать.

— Быстро вы закончили, Вероника. — раздался откуда-то сбоку голос начальника. От неожиданности вскочила с кровати и пулей рванула к выключателю, но свет так и не включился. Зато в лунном свете от окна возле стены едва можно было различить силуэт мужчины, сидящего в кресле, закинув ногу на ногу.

— А вот свет включать не надо, хочу проверить, не преувеличил ли Степаныч твои способности, создай небольшой источник света.

Не долго думая, создала у стены небольшой камин. Я всегда любила огонь, смотреть на него, греться его теплом. Комнату озарил теплый неяркий свет пламени. Но даже этот свет не позволял мне разглядеть что-то кроме очертаний моего собеседника.

— Неплохо, присядь, — и рядом с креслом мужчины материализовалось ещё одно. Пф, я теперь тоже так могу, но приглашение приняла, да и не уходить же мне из своей комнаты в самом деле?! — Сергей рассказал мне о твоём сне. — я покраснела, хорошо, что в свете камина этого не видно. — Я расскажу тебе.

— Не надо, что вы, я не..- стыдно то как! И чем я думала когда у Сергея Степановича интересовалась?! Ведь знала же, что доложит о моём любопытстве.

— Оставьте своё смущение, Ника, я взрослый мужчина, к тому же живу с этим не первый и даже не сотый год. Это случилось во время очередного военного похода, я тогда руководил группой гвардейцев. Свыше поступил приказ- идти в бой против соседнего княжества. К сожалению, силы были не равны: княжество принадлежало детям полукровкам, а большинство моих солдат были только раскрывшимися магами, не умеющими даже постоять за себя, не то что воевать. Я пытался, — голос мужчины был пропитан горечью, — я пытался отговорить отправлять мальчишек на верную смерть, но, увы…Вы, конечно, скажете, что я мог бы ослушаться приказа. Не мог. За неисполнение приказа в нашем мире наказывают. И наказывают намного жёстче, чем смертной казнью. Вы, наверняка, видели в подвалах отдела мужчин-псов? Они несут своё наказание. Изо дня в день они охраняют хранилище, не имея права видеть дневной свет, общаться с кем-либо по нерабочим вопросам, использовать магию им тоже запрещено. Но самое страшное не это, — мужчина громко выдохнул, — каждую ночь они видят один и тот же сон в мельчайших подробностях, сон, в котором медленно и мучительно умирают те, кто был им когда-либо дорог. И каждую ночь этот сон заставляет их чувствовать боль утраты снова и снова, не позволяя привыкнуть к этой боли или притупить её. Возможно, я смалодушничал, не захотев себе такой участи, но обрёк себя на худшее. — мужчина усмехнулся, и столько боли было в этой усмешке, что я с трудом сдержала порыв обнять. — Я знал, что веду людей на верную смерть, словно скот на убой. В том бою выжил только я и ещё один полукровка. Наш соперник не тронул себе подобных. Мы вернулись в замок, зализывая раны, словно побитые собаки. Мне снились лица этих благородных воинов, оставшихся навеки лежать на поле боя. Я не мог есть, спать, моя душа отторгала мою магию, я не хотел быть тем, кем являлся. Знаешь, Ника, если раны телесные затягиваются, становясь шрамами, то раны души навсегда остаются кроваточащими рубцами. Я не прошу меня жалеть, хотя чувствую, что в тебе проснулась именно жалость. Я заслужил этого, за все свои грехи. Спустя полгода после той битвы я всё-таки заставил себя возвращаться к прежней жизни насколько это было возможно. Однажды, выйдя в город, я столкнулся с девушкой. Она подошла ко мне и, не мешкая, всадила мне нож в грудь, — я вцепилась руками в подлокотники кресла. — Очнулся я спустя пару дней, меня выхаживал Степаныч, он то и рассказал, что та девушка- невеста одного из погибших солдат, всё то время пока я не появлялся на улице она вынашивала план мести: хотела вырезать моё сердце и забрать его, взамен сердца своего возлюбленного…

— Ей удалось? — дрожащим голосом спросила я.

— Почти, стража схватила её в последний момент. На суде я отказался давать показания против неё, но слишком много свидетелей убедили судью в её виновности. Меня вынудили присутствовать на её смертной казни. Стоя на эшафоте она прокричала: "Будь ты проклят, Викториан Иволгинарен! Познай всю боль от смерти своей любви!". Стоит ли говорить, что девушка оказалась сильной ведьмой? Я пытался снять её проклятие сам, обращался к лучшим магам и полукровкам, результат один- проклятие продолжает течь по моим венам. И то, что ты видела во сне- его проявление. Я смирился с ним, перестал искать варианты избавления, даже смог убедить себя, что это проклятие идёт на пользу. Ведь человек, у которого нет такой слабости, как любовь, становится практически неуязвим.

Не знаю, что на меня нашло, но я вскочила с кресла и, преодолев небольшое расстояние между нами, поцеловала Виктора, словно хотела забрать всю ту боль, которая копилась в нём столько лет, целовала нежно и осторожно, изучая какой же этот мужчина наощупь. Поначалу он был в ступоре, но спустя пару мгновений ответил на поцелуй, притянул и усадил меня к себе на колени, перетянул главенство в поцелуе, углубил его и сделал намного интимнее и жарче. Мужские руки изучали тело, сжимали и поглаживали, тепло от них проникало даже сквозь одежду, куда-то в самую грудь, низ живота начало тянуть от приятной истомы. Я обняла мужчину за шею, провела пальцами вдоль позвоночника. Виктор рыкнул и сильнее сжал объятия, подвергая губы сладкой пытке. Я не хотела, чтобы всё закончилось поцелуем. Здесь и сейчас твердо решила, что хотя бы на одну ночь этот мужчина станет моим. Руки сами потянулись к краю его футболки и задрали её. Следом мужчина стянул с меня кофту и накрыл поцелуями шею, ключицы, горячее дыхание опаляло кожу, он не целовал, он оставлял на мне свою метку, впиваясь и лаская каждый миллиметр кожи.

— Ника, ты уверена? — прохрипел он.

— Да, — накрыла его губы своими, а руками потянулась к молнии джинс. Расстегнуть её не дали. Мужчина подхватил меня на руки и перенес на кровать, нависая сверху. В свете камина его шрамы словно светились белыми полосами, дотронулась до того самого шрама на груди и провела пальцами.

— Я найду выход, — прошептала, а ответом послужил поцелуй. Молнии на брюках звякнули в унисон, Виктор осторожно стянул с меня остатки одежды и освободился от джинс, ткань трусов была туго натянута от эрекции. Я закусила губу в предвкушении. Ухватившись руками за резинку боксеров, осторожно потянула ткань вниз, освобождая из хлопкового плена член. Наконец, с бельем было покончено, а я, подтолкнув мужчину рукой, заставила лечь на спину, и, смотря в глаза, села сбоку, затем обхватила головку члена губами и мельком глянула на Витю. Мужчина громко выдохнул и запрокинул голову назад, прикрывая глаза. Провела языком по горячей плоти, заглотила член глубже в горло, хоть это и было не так просто, посасывала и смаковала, в то время как рука мужчины накрыла мою промежность и начала ласкать клитор. Сначала медленно и осторожно, а затем наращивая темп, поглаживания сменялись шлепками по попе, его пальцы то и дело скользили в моё влажное от смазки лоно, вызывая волны возбуждения. Заставляя хотеть только одного- ощутить член внутри себя. Первым обоюдную пытку не выдержал Виктор. Он перевернулся, и, подмяв меня, резким движением вошёл. Натяжение мышц, привыкающих к его размеру, дарило приятную боль, мужчина двигался медленно, плавными движениями погружаясь с каждым толчком всё глубже и глубже, я выгибалась навстречу, пыталась ускорить темп, но он продолжал сладкую пытку. Целовал и покусывал шею, ставшие донельзя чувствительные соски, поддерживал за бедра одной рукой, второй ласкал клитор. Из последних сил пыталась сдержать стоны, но моё тело словно жило отдельной жизнью. Тем временем он продолжал свою сладостную пытку, ускорялся и сбавлял скорость, то вкалачивался всей своей мощью, то дразнил, вводя лишь головку члена. Я кусала губы, цеплялась пальцами за спину, целовала шею, наконец, мужчина с особым остервенением стал насаживать меня на член, внизу живота стягивался тугой узел, требуя немедленной разрядки, и, когда я поняла, что мое тело окончательно сдалось, по нему прошлась волна оргазма, мужчина рыкнул и, сделав последний толчок, повалился сверху, придавливая своим весом к кровати, утыкаясь носом в шею. Сердце бешено колотилось в груди, в голове появилась приятная пелена. Витя перевернулся и обнял, прижимая ближе, стало так тепло и уютно, что я практически мгновенно уснула.